– Мне надо сделать пару звонков, вы не покажете мне, где было бы лучше… – продолжила Алис.
Кодовая фраза, чтобы пойти заняться отпечатками. Как они и договаривались. По сценарию.
– Пойдемте, – буркнул Марк, отставив пустой бокал на подоконник, и указал на дверь.
– Что случилось? – тихо спросила Алис уже в коридоре, когда они прошли мимо кухни в другую часть дома и завернули за угол к кладовке, переделанной из комнаты прислуги. – Это из-за Жана?
Вместо ответа Марк просто развернулся и вжал ее в стену, одновременно раскрывая ей губы своими губами, толкаясь языком сразу глубоко и сильно. Она ахнула, тут же отвечая на поцелуй, хватаясь за его плечи, и он сделал то, что хотел еще с утра: просунул ей колено между ног, подхватил ее, чуть усаживая на себя, провел обеими ладонями от груди к талии и ниже, по бедрам, сминая пальцами и эту гладкую нежную ткань платья, и всю эту красоту, на которую смели посягнуть чужие взгляды.
Вот так, да. Она – его. Вот такая, теплая, вздрагивающая, живая и настоящая. Мгновенно отзывающаяся на его прикосновения.
– Ох… – выдохнула Алис растерянно, когда он наконец оторвался и смотрел на ее приоткрытые и блестящие после поцелуев губы. – Что это… на вас нашло, инспектор? Что-то случилось?
Ему нравилось, как она пытается собраться и вернуть себе деловой вид, но никак не может. Потому что его колено по-прежнему было между ее разведенных бедер, а ладони лежали на ее хорошенькой заднице, и Марк с каким-то темным удовлетворением наблюдал за этой внутренней борьбой Алис – чувствовал и странную колючую злость, и обиду, и нежелание это признавать, и как при этом ей отчаянно хочется послать все куда подальше и просто одержимо целоваться тут с ним в темном коридоре, пока совсем рядом расхаживают расфуфыренные гости.
Да, потому что вот так. Вот именно это он с ней делал – только он, и никто больше.
Марк не отвечал на ее вопрос, смотрел молча, ухмыляясь, видел, как в ее глазах вспыхивает опасный огонь, и ждал, да, ждал, больше ничего не делая, потому что ему так хотелось, чтобы она сделала это сама.
И она сделала. Из нее словно вырвалось темное пламя, так созвучное ему, – схватив за галстук, Алис притянула его к себе со всей силы и тут же впилась ему в шею так, что он охнул. Ее пальцы оказались в его волосах, и Марк охнул еще раз, когда она с силой дернула его на себя, а потом… черт! Укусила, прихватив зубами кожу под линией челюсти. Зля его, распаляя, еще больше заводя.
В ответ он тут же вжал ее сильнее, впечатал в стену, жестче двигая коленом между ее бедер, заставляя со стоном запрокинуть голову, и тоже прикусил ей нежное местечко на стыке шеи и плеча, едва не рыча, – его собственнические чувства словно отражались в ней и бесконечно множились оттого, что и она чувствовала то же самое. Алис кинулась в атаку снова, и Марк снова ответил так же – резко, почти грубо. Оба злились и полыхали, взаимный яростный огонь просто выжигал все здравомыслие, и это уже дошло до какого-то исступления, когда рядом неожиданно хлопнула дверь.
Раздался чей-то голос за углом, громко, совсем близко, и они наконец отпрянули друг от друга.
Тяжело переводя дыхание, Марк поправил воротник рубашки, пригладил волосы, которые Алис безжалостно ему взлохматила, и смотрел, как она тоже оправляет задравшийся подол платья и заново прилаживает сбившуюся шляпку.
– Просто ходишь там слишком красивая, – неожиданно для себя фыркнул он.
– Ты тоже, знаешь, весь такой аристократ. – Она закатила глаза. – В запонках и с интересной бледностью.
– И смеешься с этими лощеными дрищами, – добавил Марк.
– Ах, это же сын Жанны Морелль, вы только посмотрите! Какой секси! Боже, такой здоровенный! – затараторила Алис нарочито манерно. – А какой взгляд! А правда говорят, что у него произошла какая-то трагическая история в прошлом? Он же был в DSU? Как романтично! Прямо байронический герой!
– Не выдумывай.
– Эта внучка министра тебя просто глазами пожирала! Пока ты там под портретом бабушки красовался. Точно собирается тебя подцепить. Так на тебя и вешалась!
– Она ко мне даже не подходила! В отличие от этого… который там весь об тебя терся и разве что на подоконник тебя не посадил. Он тебе уже обрисовал перспективы своей блестящей карьеры?
Алис фыркнула.
– Мы что… господи, Марк… ты всерьез меня приревновал?
– Это я не могу поверить, что ты всерьез про внучку министра.
Она вдруг закрыла лицо руками и засмеялась со стоном. Он тоже фыркнул, но уже с улыбкой. Напряжение отпустило, и злость испарилась, и теперь все это выглядело… они оба выглядели как два идиота. Растрепанные, взъерошенные и похожие на двух поссорившихся на ровном месте подростков. Будто тут же почувствовав то же самое, Алис потянулась к нему, и Марк, прижав ее к себе, поцеловал снова – уже нежно.