— У меня есть глаза везде, даже там, куда никто не может проникнуть… идём, я покажу тебе кое-что.
Сжав пальцы в кулаки и вскинув голову, мальчишка вдруг выдохнул весь горячий воздух из лёгких, решительно кивнув и осторожно шагнув на неровную, словно костяную морду существа, что лишь недовольно извергло из ноздрей белый туман. Поравнявшись со странным господином, что был на голову выше даже его отца, которого он и так считал великаном среди людей, Вик неуверенно взглянул на него, словно стараясь запомнить до мелочей этот призрачный, словно какой-то волшебный образ, который он видел разве только в книгах или и вовсе на разноцветных витражах, но явно никак не в жизни.
Он был высок, и хорошо сложен, хотя странная худоба прослеживалась даже через его плотные одежды цвета чёрного малахита. На прямую, гордую спину спадали волосы цвета вороного пера с тёмно-изумрудным отливом, а у глаз из свежей зелёной травы виднелись призрачные, серебристые чешуйки. В нём чувствовалась сила, запертая под надёжным замком, и власть, проявляющаяся в даже незначительных движениях. Рядом с ним Вик чувствовал себя блохой, жалкой травинкой перед бурей, смертным, увидевшим божество, и поэтому старался даже реже дышать, чувствуя каждое, пусть даже и незначительное, движение странного зверя, что разрезал заострённым носом тёмную болотную воду, выпуская клубы белого тумана и недовольно щуря серебристые глаза. Он взмахивал тяжёлым тёмным хвостом, почти бесшумно опуская его и плавно плывя вперёд, изредка являя тупые шипы хребта, разрезающие прохладный воздух, инеем оседающий на меховой воротник и покрывая редким серебром мокрые штаны.
Впереди показалась старая каменная арка с тёмным мхом, внутри которой радугой отливал воздух, так и маня к себе. И существо приближалось к нему, раскрыв свои блестящие белизной глаза и сипло вдыхая воздух, пока и не нырнуло в неё, на миг ослепив глаза и заставив даже отступить назад, прикрыв руками лицо и сипло вдохнуть тёплый, пропитанный сыростью воздух…
Осторожно отняв ладони от лица, Вик удивлённо раскрыл вспыхнувшие изумлением глаза, смотря на раскинувшийся перед ними град из изумруда, пронзающий заострёнными чернильными пиками полукруглый свод пещеры с неровной трещиной, из которой бил белый ослепительный свет. Он был окружён чёрной, непроницаемой водой, над которой клубился белый туман с такими же искрами глаз странных существ, что не смели приблизиться к ним, лишь скрывались из виду, шелестя громадными костяными плавниками.
С каждой минутой к ним всё ближе и ближе приближался одиноко стоящий причал из белого гранитного камня, которое существо могло запросто проглотить, разинув свою бездонную пасть со старыми серыми клыками. Но оно лишь отстранённо вздохнуло, вдруг подняв голову над водой и, протянувшись к причалу, так и замерло, слыша тихую меланхоличную капель. Первым на камень ступил сам наездник, смотря, как его гость нерешительно соскальзывает с длинной мощной шеи зверя, поражённо смотря, как тот, сверкая глазами, вновь погружается в чёрную мутную воду с еле заметной рябью.
— Идём, — позвал за собой Король Полоз, бесшумно шагая вперёд и волоча за собой чёрную, покрытую сотнями переливающихся изумрудом чешуек, мантию, закреплённую на груди двумя серебристыми фибулами.
Не смея ослушаться, мальчишка ринулся следом, стараясь не отставать от его по истине исполинских шагов и завороженно рассматривая град из всех собранных воедино зелёных камней, сверкающих в льющемся из потолка свете, так и маня к себе, завораживая все различными фресками, скульптурами из хрусталя, чернокаменными башнями, разноцветными витражами в больших полукруглых окнах.
А когда они вошли под своды замка, где в каждой комнате, зале, коридоре пол был из чёрного хрусталя, Вик и вовсе заметил небольших стройных змеек, прикрывающихся мраком и сверкая своими драгоценными глазками, почтительно склоняя головы при виде своего короля и позвякивая золотыми кольцами на тонких хвостах. Их было много, пусть они и прятались в уголках, но не приходилось сомневаться, что если Король Полоз прикажет им всем собраться, то рядом с градом из изумруда вырастет ещё два таких же, пусть и живых, но не менее красивых.
В каждом зале на столах, в витринах, стеллажах покоились сокровища, редкие шкуры, кости, почти пропавшие книги и рукописи на незнакомых языках, несколько десятков, если не сотен карт десяти миров. Идя за хозяином этого места мальчишка не мог себе позволить даже моргнуть, чтобы случайно не упустить из виду какой-нибудь древний артефакт, который он слышал либо из уст отца, либо читал в книгах. И ему уже не приходилось сомневаться, что их тут нет. Тут было всё, что только возможно было пожелать, и именно это его настораживало.