И появился ифрит, подобный языку пламени, и разевал он рот, из которого выходил огонь, и из глаз и носа его шли огонь и дым. Девушка же вышла, подобная громадному огненному углю, и она сражалась с ним некоторое время, и огонь сомкнулся над ними, и дворец наполнился дымом. Мы скрылись в дыму и хотели погрузиться в воду, опасаясь сгореть и погибнуть. Тогда царь воскликнул: «Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, Высокого, Великого! Поистине, мы принадлежим Аллаху и к нему возвращаемся! О, если бы мы не возложили на нее подобного ради освобождения этой обезьяны, не было горя этого великого! Небывалой тяготой обременили мы душу ее этой битвой с проклятым ифритом! Не одолеть его всем ифритам, существующим на земле! О, если бы мы не знали этой обезьяны! Да не благословит Аллах ее и час ее появления! Мы хотели сделать добро ради Великого Аллаха и освободить этого несчастного от чар, и нас постигло сердечное мучение!».
А что до меня, то язык был у меня связан, и я не мог ничего сказать царю. Но не успели мы очнуться, как ифрит закричал из-под огня и оказался подле нас в зале. Он дунул нам в лицо огнем, но девушка настигла его и подула ему в лицо, и в нас попали искры от них. Те, что были от нее, не повредили нам, а одна из его искр попала мне в глаз и выжгла его. И царю в лицо попала искра из его искр и сожгла ему половину лица и бороду, и нижнюю челюсть, и вырвала нижний рад зубов. А еще одна искра ифрита попала евнуху в грудь и сожгла его, умертвив его в тот же час и минуту, и мы убедились, что погибнем, и потеряли надежду на жизнь.
Но сквозь отчаяние свое мы вдруг услышали, как кто-то восклицает: «Аллах велик! Аллах велик! Он помог и поддержал, и покинул того, кто не принял веру Мухаммеда, месяца веры!». Оказалось, царевна сожгла ифрита, и он стал кучей пепла. И она подошла к нам и сказала: «Принесите мне чашку воды!». И ей принесли чашку, и она проговорила что-то, чего мы не поняли, а потом брызнула на меня водой и сказала: «Освободись, заклинаю тебя истиною истинного и величайшим именем Аллаха, и прими свой первоначальный образ».
Я встряхнулся и вдруг вижу, что стал человеком, каким был прежде, но только мой глаз пропал, а девушка воскликнула: «Огонь, огонь! О батюшка, я уже не буду жить! Я не привыкла биться с джиннами, а будь он из людей, я бы давно убила его. Силы покинули меня тогда, когда гранат рассыпался, и я подбирала зерна, но не нашла того зернышка, в котором был дух джинна. О, если бы я отыскала его сразу, он тотчас же умер бы. Но по воле судьбы и рока я не знала этого. И явился он, и у меня с ним был жестокий бой под землею, в воде и в воздухе. Всякий раз, как я открывала над ним врата колдовства, он тоже открывал врата надо мною, покуда не открыл врат огня, а мало кто спасается, когда открываются над ним врата огня. Сама судьба помогла мне против него, и я сожгла его раньше себя, предложив ему прежде принять веру ислама. А что до меня, я умираю, и да будет Аллах для вас моим преемником».
И она стала взывать к Аллаху о помощи, непрестанно призывая огонь на помощь, и вдруг темные искры поднялись к ее груди и распространились до лица. Тогда она заплакала и воскликнула: «Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и что Мухаммед — посланник Аллаха!». Мы смотрели на нее и вдруг увидели, что стала она кучею пепла рядом с пеплом от ифрита. И мы опечалились о ней. О как мне хотелось быть на ее месте, чтобы не видеть, как это прекрасное лицо, сделавшее мне такое благо, превратилось в пепел! Но приговор Аллаха неотвратим.
И когда царь увидел, что его дочь обратилась в пепел, он вытащил остаток своей бороды, стал бить себя по лицу и разорвал на себе одежды от горя. И я сделал так же, как он, и мы заплакали о девушке. И подошли придворные и вельможи царства и увидели султана в состоянии небытия, а рядом — две кучи пепла. И они удивились и походили немного вокруг, а царь, когда очнулся, рассказал им, что случилось с его дочерью и ифритом. И стало это для них великим несчастьем. И закричали женщины и девушки во всем городе. И оплакивали царевну семь дней.