Песнь любви

Когда я осознал, что убил его, то встал и поднялся по лестнице, и насыпал обратно землю, и окинул глазами море, и увидел корабль, рассекавший море и направлявшийся к берегу. Я испугался и сказал: «Сейчас они придут и найдут их дитя убитым. Эти люди узнают, что я убил его, и убьют меня несомненно!». Тогда я подошел к высокому дереву и влез на него, и закрылся его листьями, но едва успел усесться на верхушке, как появились рабы и с ними дряхлый старик, отец юноши. Они подошли к тому месту и, сняв землю, нашли дверь и спустились, и увидели, что юноша лежит, и его лицо сияет после бани, и одет он в чистое платье, и нож воткнут ему в грудь. И они закричали, и заплакали, и стали бить себя по лицу, и взывать о горе и бедствии. На долгий час старец лишился сознания, и, рабы подумали, что после своего сына он не будет жить.

Они завернули юношу в его одежды и накинули на него шелковый плащ, затем вышли к кораблю, и старец шел позади них. Увидав своего сына лежащим, он упал на землю и в отчаянье посыпал голову прахом, и бил себя по лицу, и вырвал себе бороду. Он подумал о смерти своего сына и заплакал еще сильнее, а вскоре лишился чувств. Тогда один из рабов поднялся и принес кусок шелковой материи, и старика положили на скамью и сели у него в головах. Все это время я сидел на дереве над их головой и смотрел, что происходит. И сердце мое поседело, прежде чем стала седою моя голова, из-за забот и печалей, перенесенных мною. И я произнес:

Велики блага тайные Аллаха,
Что скрыты от ума мужей разумных.

Как много дел тебе противны утром,
А вечером они приносят радость!

Как часто нам легко вслед за мученьем!
Так облегчи же грусть больного сердца!

И старец оставался без сознания, пока не приблизился закат. А потом он очнулся, и, увидев своего сына, с которым случилось то, чего все опасались, он стал бить себя по лицу и по голове, произнося:

Разлукой с любимыми все сердце истерзано,
И слезы из глаз моих струятся потоками.

Далеко желанное ушло, о печаль моя,
Что ныне придумаю? Скажу что? Что сделаю?

О, если б не видел я ни разу возлюбленных!
Владыки мои, как быть? — Стеснились пути мои,

И как мне утешиться утехой, когда взыграл
Огонь страсти в душе моей и ярко пылает там?

О, если бы с ними я искал своей гибели!
Меж мною и ими связь, которую нельзя порвать.

Аллахом молю тебя, доносчик, помягче будь!
И пусть единение меж нами продлится век.

Как было прекрасно нам, когда единил нас дом,
И жили в блаженстве мы четой неразлучною,

Пока не сразила нас стрела расставания.
А кто может вынести стрелу расставания?

Когда поразило нас в любимом несчастие,
В едином во дни его, исполненном прелести,

Сказал я, а речь судьба уж раньше промолвила:
«О, если б, дитя мое, не кончился жизни срок!»

Каким бы путем тебя мне встретить немедленно?
Душой я бы выкупил тебя, если б приняла.

И если скажу: «Он солнце», — солнце заходит ведь.
А если скажу: «Луна», — луна ведь зашла уж.

О, грусть по тебе моя! О, горе от рока мне!
Нет жизни мне без тебя, так что ж развлечет меня?

В тоске по тебе отец погиб твой; с тех пор как ты
Повергнут кончиною, стеснились пути мои.

И взоры завистников упали на нас в сей день.
Пусть тем же воздастся им! Как скверны поступки их!

Он издал крик, от которого дух его расстался с телом, и рабы закричали: «Увы, наш господин!» — и посыпали себе головы землей, и еще сильнее заплакали. И они положили своего господина на корабле рядом с сыном и, распустив на судне паруса, скрылись с моих глаз. Тогда я слез с дерева и спустился в подземелье, и стал думать о юноше. Мой взгляд упал на некоторые из его вещей, и я произнес такое стихотворение:

Я таю в тоске, увидев слезы любимых,
На родине их потоками лью я слезы.

Прошу я того, кто с ними судил расстаться,
Чтоб мне даровал когда-нибудь он свидание.