Однако я не стала его за это убивать. Все же он рассказал мне куда больше, чем мог бы любой из этих бесполезных зачарованных дурней. Громила то и описал мне в красках, как надругался над Самантой бывший капитан. Представляю, как это было для нее ужасно. Ведь она была девственницей — по крайней мере, когда убегала из дома точно еще была невинной. На сколько я знала, она и голого мужчины то ни разу не видела. Раздетые по пояс моряки — не в счет. И вот так, не познав ласки и любви в постели, подверглась жестокому насилию… Бедняжка…
Или нет? Может так ей и надо? За то что оставила меня, за то, что сбежала тогда, оставив меня, поступком своим заставив последовать за ней. За то что обещала сделать все, чтобы я осталась жива, и не сдержала обещания!
— Анабель!
Я обернулась на зов. Из воды показалась Карелия, она жестом позвала меня и снова скрылась в глубине. Бросив последний взгляд на звезды, я спрыгнула с носа корабля, на котором сидела, поджав ноги. Еще на лету они покрылись чешуей и срослись воедино.
— Мы отыскали остров, на котором сейчас находится твой Генри и безымянный капитан. — Сказала владычица русалочьего острова. — Но он защищен какой-то могущественной магией, мне не подвластной. Никто из нас не может ступить на него.
Я обхватила себя руками, закусила губу.
— Тот остров пустынный и далеко от маршрутов кораблей. — продолжала Карелия, поигрывая трезубцем, с которым никогда не расставалась. — Ни еды ни воды. Эти двое умрут уже завтра — послезавтра.
Я молчала. Я не знаю, что делать. Они ждут от меня чего-то, ведь это ради меня все затевалась. Но я молчала.
— Есть еще кое-что. — Выдержав паузу, сказала предводительница русалок. — Тебе нужно на это взглянуть.
Мы плыли долго. Местность была мне знакома. Я проплывала здесь, когда искала на дне связанную Саманту.
— Смотри. — Карелия подвела меня к красным кораллам. Ничего необычного я не увидела. Пока не подплыла ближе. Они отличались от других коралловых скоплений. Они росли не друг на друге, а вокруг чего-то, лежащего на дне, образуя своего рода крышку. Меж его ветвей я разглядела человеческий силуэт. Мое сердце остановилось на мгновение, а затем пустилось бешеный галоп. Тело распухло и потемнело, местами из-под лоскутов кожи были видны кости. Под ними копошились мелкие рыбки, разъедающие плоть и внутренности.
Это выглядело отвратительно, к горлу подступила тошнота. Но я не могла отвести взгляд. Усилием воли я заставила себя зажмуриться. Будь я человеком, я бы сделала несколько глубоких вдохов, но я больше не умела дышать. Успокоившись, я поглядела в изуродованное соленой водой и плотоядными рыбками лицо. Из пустой глазницы на меня смотрел краб. Второй глаз и вовсе не угадывался на распухшем лице. Губы мертвеца были съедены подводными стервятниками. Я видела неровный ряд зуб. Один из них был золотым.
Я облегченно вздохнула. У Саманты не было золотых зубов. Да и вообще они были у нее ровными. Окинув все тело взглядом, я вдруг поняла, что это вообще мужчина.
— Он в воде уже пару дней. — Сказала Карелия. — Предполагаю, тогда же утопили и твою подругу.
— Матросы болтали, что вместе с ней утопили одного из них. — Пробормотала я, отведя глаза от изуродованного трупа.
— Значит это он.
— Мы не можем знать наверняка.
— В этом… гробу он мог оказаться только по воле сирены.
— Выходит Саманта преобразилась. И сейчас наверняка плывет на зов русалочьего острова! — Я обрадовалась и чуть ли не рукоплескала. Надо возвращаться на остров. Скоро, совсем скоро мы с ней снова встретимся!
— Не совсем. Анабель, послушай. Никто из русалок не может повелевать морем. Наша магия — морок и иллюзии.
— Что это значит?
— Это значит, что ни одна русалка не может менять погоду в море, повелевать водой или… или кораллами. Твоя подруга стала сиреной.
— Я все еще не понимаю…
— Сирены и русалки существуют по раздельности. Мы стараемся не пересекаться.
— Почему?
— У нас слишком разные взгляды на… мир. На этой почве возникают конфликты. Последний конфликт сделал нас враждующими племенами. Боюсь, вы больше никогда не увидитесь.
В глазах Карелии я увидела сочувствие. Она коснулась моего плеча, словно могла этим жестом утешить меня. Оторопев, я не видела и не слышала больше ничего. Я замерла, ничего вокруг больше не имело для меня значения. Моя жизнь, мое существование стало бесполезным. Я не отомстила предателю и не нашла подругу.