- Ну иногда мужчин. Когда они нам надоедают. Но это деликатес, людей к нам редко заносит.
Надо было видеть его глаза. Я чуть косточкой не поперхнулась от смеха.
- И как, вкусно?
- Да очень, всегда любила красную рыбу.
- Я про людей.
- А, не знаю, я не пробовала.
- Значит, ты моложе остальных русалок? Та зеленоволосая, Филиппа кажется, сказала, что ты новенькая. Да и законов русалочьих ты не знаешь.
- Да, я в клане всего второй день.
- А что за второе правило?
- Не твое дело. И хватит пятиться на мою грудь!
- Ты слишком стеснительная для русалки.- Сказал он, но протянул мне свой сюртук. Я тут же надела его и застегнула на все пуговицы, которых было всего две. Хоть как-то прикрыться от его плотоядных взглядов.
Признаться, одной рыбой я не наелась. Но вторую брать не стала. Себастьян молчал и смотрел на меня с любопытством и какой-то странной настороженностью.
- Боишься меня?- наевшись, спросила я.
- С чего бы. Просто интересно кто ты такая.
- Я та самая дворянка, на которой хотели тебя женить твои родители.- Сказала я.
Вообще-то это было правдой. Мне тоже родители говорили о некоем Себастьяне. А потом они узнали, что мой жених сбежал и подался в пираты и расторгли помолвку. Таких совпадений просто не бывает. Я была уверена, что это он. К тому же мне показывали его портрет. Правда там он был моложе и не такой мускулистый, но в целом похож. Те же угольно-черные волосы. На портрете они были собраны сзади голубой лентой. А сейчас они растрепанные, мокрые. Глаза такие же светлые, ярко-голубые. Как два осколка льда. - Я тоже была не в восторге от этой помолвки и любила другого. Хотя, наверное зря я твой портрет порвала.
- Интересно. А хвост откуда?
- Долгая история.
- Вот счатье-то. Меня хотели женить на хвостатой женщине.
- А меня выдать замуж за грязного пирата.- парировала я.
- Да, -усмехнулся он,- мы оба друг друга стоим. Но согласись, не такой уж я и грязный.
Не грязный он. Тоже мне. Да он потом пропах - не отмоешь. Не нравится ему мой хвост. Как будто сам красавец с картины Карела Фабрициуса...
Неловкое молчание затягивалось. Мне хотелось уйти, но что-то подсказывало, что Виола еще на корабле, Луиза еще спит, а в бухте до сих пор никого нет. А в одиночестве оставаться не хотелось.
- Говоришь, давно не ела человеческой еды?- прервал тишину Себастьян.- На корабле есть припасы...
- Чем будут питаться моряки, если мы с тобой сейчас там все съедим?
- Думаю, там хватит и на тебя и на моих приятелей. Как минимум недели три еще подержимся.
- Ну хорошо, пошли.
До корабля мы добирались долго. Себастьян не мог угнаться за мной. К тому же ему приходилось все время выныривать, что бы набрать воздух в легкие. На половине пути я не стерпела, схватила его за руку и потянула за собой. Но останавливаться, что бы он сделал пару вдохов все равно приходилось.
Так и не сняв его сюртук, я выпрыгнула из воды на палубу. Совсем забыла, что Себастьян так не может. А как вспомнила, кинула ему канат.
На нас никто не обращал внимания. Все были заняты своим делом. Пробирались в корабельную кухню - забыла, как ее по-морячьи называют - под сопровождение блаженных вздохов и стонов. Кому как, а мне бы поесть после таких приключений.
- Что предпочитаешь: вино или ром?- спросил Себастьян, поднимая по очереди в руках две бутылки.
- Вино.- ответила я, обшаривая припасы в поисках чего-нибудь вкусненького.
Естественно на заварные пирожные или вафли я не рассчитывала. За то нашла халву и орехи в меде.
- Вы что же, по дороге сюда торговцев пряностями обокрали?
Еще я нашла гранат, апельсин и пряники и мармелад. Объедение. Себастьян раздобыл где-то кружку и налил мне вино. Сам приложился к бутылке с ромом.
- А ты, значит, сладкоежка.
Я довольно кивнула, жуя пряник.
Мы беседовали и пили. За удовольствием я даже не заметила, что Себастьян пододвинулся ко мне так близко. Голова слегка кружилась, а мысли от вина спутались. Появилось ощущение невесомости и веселья. И непреодолимое желание скинуть сюртук с себя и рубашку - с Себастьяна. Так и поступила. Себастьян даже не возражал. Поднял меня за бедра и усадил на сухо скрипнувший стол. Кружка, гранат и апельсин с грохотом упали на пол. В щелях завывал ветер.