- Хей, ты чего ревешь?- Передо мной стояла какая-то тощая оборванка. Мама учила не говорить с такими и даже не смотреть в их сторону. Я и отвернулась, высоко задрав носик.- Ишь какая высокомерная. Прям королева мокрых глаз и красных носов! А платьице то м-м-м!
Девчонка не спрашивая разрешения коснулась юбки и потерла шелк между пальцев. Налюбовавшись работой лучшей швеи, она плюхнулась рядом со мной.
- Ты чего тут делаешь? Заблудилась, что ли, мелюзга?- Девочка была старше меня года на два.
- Я не мелюзга!
- А кто же ты?
- Донья Анабель Родригес. Дочь главного банкира Кокле дель Норте!
- Ах простите, Донья плакса Родригес. Ладно шучу, не дуйся – лопнешь. Я Саманта, но можешь звать меня Сэмми. Есть хочешь?
- Угу.
Саманта протянула мне нават – кристаллический сахар, привезенный купцами из Средней Азии.
- Эй, зубы обломаешь, не грызи его так!
- Вкусный.
Мы разговорились и через четверть часа уже смеялись звонкими голосками, позабыв о взаимной неприязни друг к другу. Прогулялись по рынку. Сэмми продемонстрировала мне искусство добычи пропитания, стащив с прилавка два банана и авокадо. Попировав на ходу, мы дошли до моего дома. Оказывается Сэмми знает весь город и даже кто где живет.
Дома меня ждали разгневанные родители, зареванная нянька, встрепанные слуги и стражники. Должно быть им свеем влетело за то что за мной не уследили. А потом влетело и мне.
С того дня мы часто встречались с Самантой и гуляли по городу или набережной. Поначалу я сбегала, но вскоре, что бы сильно не волноваться, родители стали сами отпускать меня. Даже сшили мне простое платье, что бы не выделялась из толпы.
Маменька и Папенька были не в восторге от моей новой подруги, и все удивлялись, почему мне с ней интереснее играть, чем с Доньей Кристиной – нафуфыреной гордячкой. Но противиться моему упрямству не смогли. А через пару лет даже стали приглашать Сэмми на ужин или просто погостить. Мне приходилось обучать ее манерам, что бы впечатлить родителей.
И с каждым годом наша дружба все крепла. На восемнадцатый день рождения Саманта подарила мне браслет из ракушек, которые сама собирала. Такой же был и у нее. Это были символы нашей дружбы. Мы никогда их не снимали.
Вскоре после этого я повстречала Генри. Прогуливаясь по набережной, я ждала Саманту.. Но в тот вечер она почему-то не пришла. И я, любуясь закатом, зазевалась и столкнулась с работягами, что грузили снасти на корабль. Они грубо оттолкнули меня, что бы не мешалась под ногами. И я, потеряв равновесие, упала с причала прямиком в море. Плавать на тот момент я не умела, а потому пошла ко дну. И спас меня никто иной, как Генри.
- Портовые вы крысы, как вы обращаетесь с дамой! Le pido perdón, señorita, эти грубияны получат по заслугам.- Он укутал меня в свой мундир, и я тут же согрелась.
В тот день я влюбилась в его испанский акцент.
Мы гуляли дни на пролет, а когда он уплывал в длительные плавания я ждала его с трепетным нетерпением.
А теперь я отправилась в плаванье вместе с ним. И мы проводим больше времени друг с другом, чем раньше. Хоть и приходится торчать нескончаемыми часами в трюме.
Через пару недель я не стерпела и пожаловалась ему на сырость и жесткую лежанку, которую он соорудил мне из соломы и тряпок.
- Я не могу больше тут находиться! Почему ты не проведешь меня в свою каюту?!
- Ох, Dulce Anabelle, нас могут заметить. На корабле никогда не спит вся команда.
- Прошу, Генри, я устала, этот трюм давит на меня.- Я надула губки.
- Хорошо, дорогая. Только осторожно.
Он пошел вперед, выглянул на палубу. Махнул мне рукой. Ах, как же приятно разогнуть ноги, да пройтись немного! Я вышла вслед за любимым наружу. Меня ослепил холодный свет звезд и растущей луны. Тонкий полумесяц, сверкающий в небе, отражался в водяной глади. Как же прекрасно море! Нет, любоваться им с берега – это другое. Такой красоты в поту не увидишь!
-Быстрее.- прошептал Генри, опасливо поглядывая на человека за штурвалом. Тот смотрел в подзорную трубу, куда-то в даль. И пока он не повернулся к ним, нужно было скорее пробраться в каюту.