Выйдя на улицу и с наслаждением втянув свежего воздуха, я сформировал маленькое плетение из десятка истинных слогов. Где-то за несколько сотен метров чары «Компаса» просигнализировали Безликим, что я призываю их. Благо, среди озарённых хватало людей с военным прошлым, кто успел хлебнуть лиха на войне. А потому они догадались прийти без коней, оставив присматривать за скакунами только двоих братьев.
Я встречал отряд возле груженой телеги, предварительно осмотрев содержимое. Так, мешок с зерном, несколько кадок с мукой, кипа свёртков с сухарями, какие-то горшки. Как я и думал, молдегары собирали преимущественно провиант. Не шибко я удивился, когда вскрыл бочонок, вынесенный одним из воинов, и обнаружил в нём залитое уксусом свежее мясо.
— Вы не пострадали, экселенс? — первым делом спросил Гимран, придирчиво осматривая меня с ног до головы.
— Нет. Это просто снабженческая команда. Вряд ли альвэ будут отправлять с ними милитариев. Идёмте, вы должны увидеть это.
Поманив Безликих в дом, я остановился на пороге сеней, пропуская их внутрь. Первой вошла Исла, а уже спустя секунду выбежала, закрывая лицо полой плаща. Следом за ней жилище покинуло еще шестеро. Все шумно пыхтели, сдерживая рвотные позывы, и глубоко втягивали носами воздух.
Я же наблюдал за их мучениями с оттенком сочувствия и лёгкого снисхождения. Да, могу представить, как им тяжело видеть десятки разделанных человеческих трупов. Хозяйственно собранные в вёдра кишки, отложенные в сторонку почки, груды костей, с которых пластами срезали плоть, окровавленную горку скальпов и разбитых черепов в углу избы. Такое зрелище любому травмирует психику. Ну, кроме меня, разве что. Я, наверное, свихнулся ещё во времена кьеррского плена. В их улье я видывал вещи и похуже.
— Ка… какого демона⁈ — прохрипела позеленевшая милария гран Мерадон. — Зачем эти ублюдки сотворили такое⁈
— Ещё не поняла? — холодновато отозвался я. — Жители деревни никуда не убежали. Они все здесь…
С этими словами я столкнул с телеги бочонок с замоченным в уксусе мясом. Он глухо стукнулся о землю и опрокинулся набок. Всё содержимое с чавкающим звуком вывалилось под ноги Безликим, и те рефлекторно отступили назад.
— Я… я не понимаю… — ошарашено пробормотал один из братьев.
— Молдегары пришли сюда за провизией, — подсказал я. — Но, видимо, уже не в первый раз. Всю домашнюю живность угнали еще раньше, потому что я не увидел тут даже хромого гусёнка. Остались только вот эти объедки…
Я красноречиво обвел рукой телегу с нехитрыми запасами.
— Но у алавийцев более десяти тысяч мечей. И жрут они немало, — продолжал я доносить мысль. — Стало быть, в отсутствие путей снабжения, они…
— Вы думаете, экселенс, что молдегары распластали жителей этой деревни на мясо⁈ — в ужасе воскликнула Исла.
— Я не думаю, это факт, — пожал я плечами.
Безликие забормотали на разные голоса:
— Но как же… это же… это же люди!
— Как можно…
— Отвратительно, и как они посмели…
— … просто животные…
Я резко вскинул ладонь, и разговоры моментально стихли.
— Всё с точностью до наоборот, мои братья. «Просто животные» — это мы для темноликих. Их нисколько не заботит, что одни животные пожирают других. Алавийцы скормят нас и наших детей своим солдатам, не моргнув глазом, если возникнет необходимость. И никаких моральных терзаний при том не испытают. Только голый прагматизм. Прошу, зайдите еще раз внутрь. И хорошенько запомните, с каким врагом нам предстоит сражаться.
Безликие жалобно посмотрели на меня, словно желая увериться, что я не шучу. А потом, задержав дыхание, снова переступили порог. Я зашел вместе со всеми, хотя большой нужды в этом не было. Просто желал убедиться, что все проникнутся моментом и немного поймут философию титульной нации Капитулата.
Дальше мы отправились с обходом по остальным домам. Обнаружили еще две группы мясников, занятых заготовкой человечины. В расправе над ними я уже не принимал участия, предоставляя озарённым самим вершить правосудие. И магистры, шокированные бескомпромиссной жестокостью противника, отплатили ему той же монетой. Молдегары умирали самым болезненным образом, лишаясь сначала рук, а затем и ног, или замучивались «Шоком». Рождённые для битв орали так, что в какой-то момент начинали не просто кашлять кровью, а буквально фонтанировать. Кожные покровы стремительно бледнели, а животы надувались так, что аж натягивались ремни кирас. Раньше я бы не взялся судить о механике этого процесса. Но после длительной практики в подвале Насшафы, предполагаю, что причиной тому стали сильнейшие спазмы, приводящие к расслоению аорты и обширным внутренним кровотечениям.