Парень вошел во вкус, но тут вдруг небо с землёй несколько раз поменялись местами. Отзвук тяжелого удара, звон в ушах, чёрная пелена застилающая взор. И Велайд осознаёт себя лежащим на утоптанной почве. Со стоном перевернувшись, озарённый уставился помутневшим взглядом на возвышающегося над ним Инриана с зажатым в кулаке самзиром. Ох, боги и их первые апостолы, как можно было забыть об этом подлеце⁈
— Прокля́тая семейка Адамастро, — зло сплюнул гран Иземдор осколки зубов с кровью. — От вас всех только одни проблемы!
Велайд беспомощно извивался на земле, тщетно пытаясь поставить себя на ноги. Но мир кружился и сбивал его обратно. А самое печальное — озарённый потерял фибулу с самоцветом. Сколько бы он не шарил ладонями вокруг себя, а наткнуться на неё не удавалось. В конце концов, головокружение сделалось таким сильным, что затянуло в себя сознание парня. Нор Адамастро обмяк, царапая ногтями утоптанную до твердости камня землю. И последней мыслью, которая воспалённой раной зияла в его разуме, была: «Велайд, ты очень крепко влип…»
Глава 12
Невзирая на все потуги алавийцев, деятельность моего братства в Клесдене развивалась весьма продуктивно. Днем часть Безликих бродила по городу, собирая слухи и информацию. А ночью мы выходили охотиться на патрули альвэ. И пока в этой необъявленной войне лидерство оставалось на нашей стороне. Темноликие всё никак не решались отправлять своих милитариев на ночные улицы. Ведь там они станут лёгкой мишенью для нас. А без магической поддержки молдегары были не опасней бешеных псов. Цапнуть, конечно, могут, но только если подпустишь их слишком близко. Потому каждый рассвет заставал меж домов десятки их переломанных тел.
Недавно мне удалось выудить обрывки слухов о том, что Эрмин и Орвандел покинули Клесден сразу, как только появились первые беженцы. Это было весьма благоразумно с их стороны. А вот о своём братце я ничего так и не накопал. Велайд словно провалился сквозь землю. Ни на одной скорбной площади не отыскалось его следов. И я уже подумывал о самых радикальных способах поиска, вплоть до проникновения в захваченные цитадели…
Но тут вдруг почти перед очередным рассветом вернулась Насшафа. Да не с пустыми руками. Она принесла красивый надушенный конверт из плотной дорогостоящей бумаги.
— Откуда это? — смерил я взглядом бежевый прямоугольник.
— Наткнулас-сь на пепелищ-ще твоего поместья, Риз, — протянула она мне находку. — Кто-то подбросил пис-сьмо прошлым днём. Потому что вчера ночью его соверш-шенно точно не было.
Я взял конверт, и аромат благовоний значительно усилился. Приятный запах. За такой аристократам приходится выкладывать полновесное золото. Но самое главное, где-то я уже его встречал. Да вот только где?
— Смердит, прямо как та девиц-ца с серыми глаз-зами, которая постоянно обмахиваетс-ся этой своей нелепой перьевой ш-штуковиной! — брезгливо сморщилась Насшафа.
— Ты про Вайолу гран Иземдор? — догадался я больше по тону альбиноски, нежели по содержанию её реплики.
— Да, — недобро сверкнула глазами абиссалийка.
Пожав плечами, я решил, что не найду ответов, не заглянув внутрь. И едва только я развернул лист, как версия Насшафы подтвердилась. Это точно был почерк миларии Вайолы.
'Дорогой Ризант, не ведаю, будет ли судьба благосклонна ко мне, и достигнет ли сие послание ваших рук, но бездействовать я не в силах. Мысли мои словно птицы к родному гнезду, возвращаются к тому дню, когда мы с вами прогуливались по улочкам Клесдена, не ведая забот. Помните ли вы, как звучала ваша флейта, исполняя замысловатые и таинственные мелодии? И как вы, с присущим вам великодушием, подали руку помощи тем странникам, что встретились нам на пути? Сии воспоминания стали для меня светом в ночи. Настоящим сокровищем, которое я храню в глубине души. И вы, Ризант, столь же дороги мне. Потому я, сознавая всю опасность, берусь за перо, дабы передать вам весть, что, быть может, изменит многое.
Не так давно мне довелось слышать обрывок беседы экселенса Инриана. В словах его сквозило нечто, что заставило меня насторожиться. Мне кажется, ему известно о вашем брате. Сердце подсказывает, что для вас это важно.
Да хранят вас боги, и да найдёт вас сие письмо в добром здравии и благополучии.
Ваша В.'
— Я не верю ей! — сразу же сложила руки под грудью Насшафа, когда я озвучил содержание послания.