Подстёгнутый всплеском энтузиазма, я выскочил из-за алхимического стола, но остановился в замешательстве, узрев за окном глубокую ночь.
— Тьфу ты! Вот как всегда… — в сердцах проворчал я.
Ну и куда я по темноте пойду? А, впрочем, проветриться никогда не бывает лишним. Я за последние седмицы столько дыма и копоти вдохнул, что у меня уж наверняка лёгкие стали как у заядлого курильщика.
Разминая на ходу конечности, я отправился бродить по своей резиденции, выделенной мне Лиасом для временного проживания. Все давно уже спали, кроме, разве что Насшафы и Велайда. Но я нарушать уединение сладкой парочки не хотел. А потому отправился в небольшой сад, разбитый прямо на территории поместья. Хозяева этого жилища, насколько я знал, погибли во время нашествия алавийцев. И без должного ухода их чудесные растения чахли и уступали напору дикорастущих сорняков.
Усевшись на кованую скамейку, я запрокинул голову и уставился на поблескивающие сквозь густую крону весперской вишни звёзды. Как тихо, мирно и свежо. Просто прекрасно. Интересно, а дух лесов услышит меня здесь? Мы так давно с ней не виделись, что мне аж неловко. И даже калимбы с собой не прихватил, чтоб порадовать первородное создание…
— Гесперия, ты здесь? — бросил я клич во мрак.
Но ответом мне стала лишь тишина. Я предпринял ещё несколько попыток докричаться, но дриада так и не пришла. Видимо, здесь недостаточно зелени, чтобы она донесла мой зов. Хотя, если вспомнить, как Гесперия спасала меня, когда я бежал из абиссалийских пустошей, то там растительности было и того меньше.
Ну и ладно. Потрачу время эффективно. Выполю здесь сорняки, да поухаживаю за экзотическими кустами. Руками тоже полезно поработать. Особенно, если до этого изо всех сил напрягал мозг. А то никто кроме меня этим, чую, не займется.
Погрузившись в полноценный медитативный транс, я принялся облагораживать запущенный сад. С помощью знаний Ризанта в области ботаники, хранившихся где-то в глубинах разума, процесс сей принёс мне истинное удовольствие и успокоение.
— Александр, это ты? — донеслось со стороны раскидистой вишни.
От неожиданности я крутанулся на пятках, а в ладони уже возникло плетение «Зарницы». Но увидав, что из-за древесного ствола нерешительно выглядывает первородный дух лесов собственной персоной, я сердито сплюнул под ноги.
— Гесперия, ты меня чуть до инфаркта не довела! Нельзя же так с людьми! — шутливо приложил я руку к груди.
Но дриада весёлый настрой не поддержала. Она робко вышла из-за дерева и подобно пугливому оленёнку сделала неуверенный шаг. Её зелёные глаза неотрывно гипнотизировали меня, словно первородный дух не узнавала того, кто перед ней стоит. В конце концов, на миловидной мордашке Гесперии отразилась такая боль и скорбь, что я испугался.
— Что ты сделал с собой, Александр? — прошуршали листья и травы вокруг меня. — Зачем ты истязаешь свою душу?
А я и не знал, что ей ответить, хотя прекрасно понял, о чём она говорит. Действительно, почему я всё это тащу на себе? Наверное, потому что повёлся на обещания Ваэриса. Ввязался, как я думал, в забавную игру, где мне предстоит передвигать оловянные фигурки по полю и придумывать победные комбинации. Но нет. Слишком поздно я понял, что цена каждого моего хода чья-то пролитая кровь и страдания. А иногда и мои собственные. Я совершил и перенёс уже столько всего, что мне невыносима даже мысль о напрасности моих усилий. Только в этом иррациональном упрямстве и черпаю энергию, дабы двигаться вперёд. Ну ещё, может, в глуповатой надежде, что дальше станет легче.
— Мне хочется верить, что так надо, — глухо произнёс я, опуская взор.
Теперь промолчала уже Гесперия. Она привлекла меня к себе, и я полной грудью вдохнул нежный растительный аромат, источаемый её зеленоватой кожей. Когда наши объятия разомкнулись, то я увидел, что мы перенеслись из сада на просторную поляну, окружённую гигантскими дубами.
— Извини, что давно не заходил. У нас тут, как бы сказать, война грянула, — нарушил я затянувшуюся паузу.
— Знаю. Я многое узрела глазами деревьев, — кивнул дух.
— Ну а ты как поживала?
Гесперия вдруг резко отстранилась и заклекотала по-птичьи. Насколько я успел изучить повадки первородного духа, это было проявлением высшей степени досады и тревожности.