Короче я практически потеряла ту самую надежду создать семью, любить и быть любимой. Это обстоятельство буквально не дает покоя моему старенькому папе, в очередной раз, наблюдая, как я впустую провожу воскресный вечер, плача над зарубежной мелодрамой, зло сказал:
- Ты, девка, замуж собираешься или нет? Вон их мужиков целый район, а ты выкобениваешься какого- то черта. Эх, наказала меня мать - покойница тобой, всю жизнь мучаюсь, а ты так и помрешь яловой телкой!
А однажды отец подхватил простуду, мучаясь от высокой температуры и кашля, позвал меня ночью горячим шепотом: «Марусь!». Путаясь в длинной ночнушке, и с самыми страшными мыслями в голове, галопом примчалась к нему в комнату. Он же, положил свою сухую старческую руку на мое колено и страдальчески спросил:
- Доча, ты можеть хоть уже в подоле принесешь, а?
Понятно, что после таких наставлений жизнь у меня не сахар. Я женщина, как говориться в самом соку, и любителей приятно провести время среди моих знакомых хватает. Но я еще не пустилась до такой степени, думаю, лишь когда все мои шансы будут равны нулю, мне придется совершить подвиг - лечь в постель с чужим мужчиной, что бы так сказать - продолжить род. Очень хочу маленький комочек счастья - сына. Бабушка в детстве просила меня назвать своего будущего наследника Варфоломеем, в честь святого, но я давно уже решила, что у меня будет Ванечка. Ведь у каждой Марьи должен быть свой Иван.
Масла в огонь, и совершенно не облегчая мне жизнь, подливает единственная близкая подруга Ленка, умудрившаяся за короткий срок дважды побывать замужем и родить троих дочерей. Она где то прочла статистику, согласно которой, десять процентов российских мужчин любят женщин в «теле». Частенько теперь, лежа душными летними ночами в кровати стараюсь подавить бьющуюся диким огнем в моей голове шальную мысль - выбежать на темную улицу и рявкнуть в небо: «Проценты, держите путь на Северную звезду, здесь я, засыхаю на корню!» Но подозреваю, что в ответ услышу только лай огромной и тупой соседской собаки. Нечаянная встреча с ней однажды, чуть не оказалась для меня роковой. Сорвавшись с цепи, кобель с легкостью скаковой лошади премахнул через забор к нам в огород, где я на тот момент мирно полола грядки. Глядя на эту наглую морду с пеной у рта в голове успела мелькнуть мысль: «Так меня и похоронят - толстую, с разорванным лицом и загаженными штанишками...» Хорошо, что сосед дядя Леня вовремя подоспел.
Глава третья
3
Мне совсем не сняться сны, наверное, потому что, я не живу в мире фантазий, а ограничиваюсь горькой реальностью. В редкие минуты счастья - приехали в гости братья, выздоровел папа, получила зарплату, я по- глупому, мурлычу песню. Знаете какую - «... на обоях синие цветочки, а ложки в шкафчике серебряные...» ну и тому подобное. Весь этот бред я называю Песнь не о чем.
И чем чаще мелькают прожитые годы, тем реже мне приходиться исполнять свои творения. Недавно приняла судьбоносное решение - бросила читать глупые книжки, и смотреть сладкие фильмы о любви, переключилась на зомби. Знаете, представление о том, что к тебе в дом ворвется такая страхолюдина, будоражит нервы больше чем секс. Ленка ругает меня за это: «Маша, ты пойми - тебе надо влюбиться, от любви бабочки в животе порхают». Надо же, а я все свою никчемную жизнь думала, что там, от любви дети заводятся, а не насекомые, и подруге в ее возрасте надо бы об этом знать.
Неожиданно открыла для себя, что могу разъяриться как медведица. Виной тому послужил пустяковый случай - вышла замуж продавщица из местного магазина, плоская, неграмотная и откровенно говоря, страшная, Кристина. Но за какого мужика! Глядя на него, все женское население нашей деревни превращается в патоку, что бы потом быть залитой в формочки, от зависти засахариться и стать мармеладными зайками и мишками. После такой несправедливости решила залезть на сайт... с приворотами. Нашла страшную глупость - если, мол, в полнолуние загадать желание и оползти десять раз на коленях могилу родственника - оно непременно сбудется. Приняв нелегкое решение - выкинув напрочь из головы все страшилки о покойниках, одев на сердце броню веры, а на тело старый целлофановый дождевик, дождавшись пока уснет отец, в двенадцать часов ночи рванула на кладбище - к маме. Как на грех моросил мелкий дождь, и приключение обещало быть незабываемым. Ползая на коленях вокруг маминой могилы по острым камешкам и колючей мокрой траве, я иступленно шептала: «Хочу мужа». Не знаю, что подумал Михалыч, кладбищенский сторож, решивший сходить за добавкой горячительного, но заметив что-то светлой и шуршащее, копашившееся возле могильного холмика, попятился назад и опрокинулся в чью то оградку. Резко вскочив на ноги и голося зачем то во весь голос «Отче наше», пулей влетел в свою сторожку - захлопнул дверь и выключил свет. «Не самое мудрое решение - без света страшней» - безразлично подумала я и поползла дальше.