Камин тихо трещал, а свечи дрожали, медленно догорая, затухая одна за другой, оставляя их в сгущающейся темноте.
***
Эрик проснулся еще до восхода солнца, и весь его разум кипел от напряжения, а сердце не покидало тревожное предчувствие. Он тяжело вздохнул и повернулся на бок, различил в блекло освещенной комнате силуэт спящего Чарльза. Юноша все же расслабился и растянулся на кровати, хотя и оставался на самом ее краю, будто если бы он даже случайно коснулся Леншерра во сне, то опалил бы себе все тело. Ксавьер лежал на животе, обхватив руками подушку, дышал глубоко и спокойно, а волосы его беспорядочно растрепались, касались бледного лба и падали на глаза. Его бы стоило разбудить и начать подготовку к крещению, но Эрик не спешил. Тихо и осторожно сел в постели, позволяя одеялу соскользнуть со своего обнаженного тела, и придвинулся к Чарльзу, чувствуя странное притяжение к этому юноше. Это было больше, чем любопытство или желание защитить свой верный путь к захвату трона. Не просто интерес.
Эрик протянул руку и невесомо погладил Чарльза по волосам, ощутил, как от этого простого касания по всему телу пробежала волнительная дрожь. И, не сдержавшись, повел рукой дальше: от волос к шее и плечам, ниже к спине, касаясь выступающих позвонков… А дальше тело было скрыто пледом. Нежное бледное нетронутое тело. Теперь, глядя на него, именно это видел Эрик в первую очередь. Не сильного юношу, прошедшего через многое, и не голубоглазого демона, а чистое непорочное создание, невинное и девственное. Такой диковинки было не найти ни у одного работорговца в этом мире. Взрослый мужчина с нежными и юными чертами лица и таким телом. Эрику до сих пор не верилось, что это было правдой, но в словах Чарльза он не сомневался, да и его реакция на прислугу говорила сама за себя. И это так и манило прикоснуться к нему. Ощутить его трепет. Быть первым, кого бы он узнал, и самому познать — каково это.
Но он отдернул руку и грубо толкнул Чарльза в плечо, стараясь избежать искушения касаться его все больше.
— Хм? — Чарльз дернулся и моментально поднял голову над подушкой, уставился перед собой мутным сияющим взглядом, а затем сонно и растерянно посмотрел на Эрика. — Что?..
— Вставай. И собирайся. Крещение через пару часов, ты должен быть готов, — распорядился Эрик и встал с кровати, принялся одеваться в свою привычную черную одежду.
— Часов? Так, может, немного подождем? — сонно попросил гамаюн и уронил голову обратно на подушку, тяжело вздохнув.
— Нет. Приведи себя в порядок, а я принесу все, что тебе понадобится, — даже если Чарльз был прав, Эрик не собирался с ним соглашаться. Кроме того, необходимо было быстрее все подготовить и хоть на пару минут выйти из спальни, пока сердце не успокоится. Вот только, даже когда он шел по коридорам замка, мысли его непременно возвращались обратно к широкой постели и спящему Чарльзу, теперь прочно занимающему все его мысли и не позволяющему о себе забыть. И Эрик с ужасом впервые понял, что, должно быть, подобные чувства испытывал Шоу. Так же видел чужие земли и видел, как сделает их своими, и эта идея не покидала его прогнившего сознания, повторяясь в нем снова и снова, превращаясь в паранойю. Но тем лучше было для Эрика. Он всего лишь жаждал окунуться в эту мистическую чистоту, быть первым, кто постигнет ее, и от одной подобной мысли сердце начинало биться быстрее, а желание защищать Чарльза и оградить его ото всех усиливалось, и вот уже он стал важнее, чем все остальное, не только в его плане, но и в разуме, сумев завоевать его быстрее, чем войска Шоу завоевывали плохо защищенные крепости.
Чарльз не сразу выбрался из постели, дождался, пока за Эриком закрылась дверь и звякнул прочный засов. После этого юноша смог вздохнуть с облегчением. Он медленно и очень осторожно выполз из кровати и, словно смущаясь собственной наготы, даже оставшись один, торопливо принялся одеваться, путаясь и ругаясь на проклятые незнакомые одежды, которые он был вынужден здесь носить. И до чего же странно было быть облаченным во все белое. Он торопливо зашнуровал сапоги и, найдя графин с водой, жадно осушил его до дна. Живительная влага немного помогла прийти в себя, но гул в голове и тяжесть на сердце не пропадали. Он пригладил растрепанные волосы, глядя на себя в огромное, почти двухметровое зеркало в резной бронзовой раме. Солнце уже начало подниматься, и его золотистые лучи подсвечивали его силуэт, делая его тонким и призрачным. Инородным. Таким Чарльз и чувствовал себя в этом месте. Он еще раз осмотрел высокие прочные стены, но его не покидало ощущение, что сам камень словно пропитан чем-то темным и жестоким. Весь замок. Сама земля. И стоило только уличить это чувство, как желудок начинал болеть и горло сдавливало судорогой.
Чарльз медленно выдохнул, глядя на свое отражение, и сосредоточился, закрыл глаза и ощутил, как мир вокруг него разваливался на части, распадался и осыпался пеплом, а на его месте появлялся колокольный звон и жар огня. В густой синеве слышался звон мечей и крик галок, взмывших в небо огромной черной стаей. Чарльз хорошо видел этих птиц с яркими голубыми глазами и хотел протянуть вслед за ними руку, но ощутил холодную влагу, словно опустил ладонь в осеннее озеро. Вода густой черной жижей осталась на пальцах и по капле стекала в пустоту, а видения все еще кружились вокруг и не могли собраться в четкий образ. Хор голосов. Они были шумные, но неразборчивые. Чарльз попытался развеять туман, но от этого закружилась голова, он обреченно открыл глаза и оперся о раму зеркала.
— Гамот, — выругался Ксавьер, глядя на свое бледное усталое лицо. И это после всего одной порции зелья. А если выпить еще, как долго он не сможет сосредоточиться и вернуть свой дар? А если он не сможет сделать этого по требованию Эрика? Что тогда? Как долго будущий король сможет терпеть бесполезного гамаюна?
Но Чарльз не знал ответов на эти вопросы, а когда Леншерр принес все необходимое, то так и не решился предложить все отложить на потом. Достаточно было посмотреть на суровое лицо Эрика, чтобы слова сами застряли в горле. Ксавьер медленно и основательно занимался маком, измельчая его в ступке, и готовил свою собственную отраву под пристальным вниманием Эрика, молча наблюдавшего, не задававшего никаких вопросов. Он походил на мрачного надзирателя. И от его взгляда становилось не по себе.
В полной тишине Чарльз смешивал ингредиенты и готовил варево, то и дело поглядывая на Эрика, но торопливо отводил взгляд, стоило ему только вспомнить их вчерашний разговор. Дварокс! Чарльз так надеялся, что все это было частью его бреда, но, проснувшись наутро в кровати Леншерра и без одежды, он с ужасом понял, что это было на самом деле.
— Спокойнее, — тихо посоветовал Эрик и встал позади Чарльза так близко, что почти касался его своим телом, и Ксавьер едва не выронил колбу с варевом, понимая, что Эрик зажал его.
— Я… — Чарльз нервно облизнул губы и оперся одной рукой о стол, тяжело вздохнул. — Я плохо чувствую себя после первого раза. Кроме того, действие сошло на нет слишком быстро.
— Думаешь, и в этот раз все пройдет раньше? — насторожился Леншерр, все еще не отодвигаясь.
— Возможно, — уклончиво ответил Чарльз, но не стал говорить, что сумрачные серые воспоминания о видениях, окружавших его, пока он был под действием варева, совсем не были похожи на то черное забвение, которое он помнил прежде. — Вместо суток я был в беспамятстве чуть больше четырех часов.
— Даже если в этот раз действие продлится пару часов, нам этого хватит, — принял решение Эрик, хотя и нахмурился. Леншерр не любил полагаться на случай, а сейчас именно это и приходилось делать. Он задумчиво посмотрел на затылок Ксавьера. — Ты можешь заглянуть в будущее и узнать, как оно подействует.