Толпы людей продолжали крутиться в своем диком танце смерти. Серое сталкивалось с черным, мечи звенели и пели в унисон с криками умирающих и звериным рычанием сражающихся. Но Чарльз похолодел от страха, чувствовал, что все его тело словно погружалось в холодные невидимые воды и дышать становилось все сложнее. Он стоял посреди сражения, которому лишь суждено было свершиться, и чувствовал на себе взгляд пустых черных глаз.
Он стоял на холме слишком далеко, чтобы его можно было рассмотреть, но Чарльз сразу же его узнал.
Черная ломаная фигура. Словно покрытая вязкой смолой, склеивающей угольные перья древнего духа. Она двигалась угловато, но при этом плавно, словно прорываясь сквозь пространство, но с трудом владея собственным телом. И двигалась она прямо к Чарльзу, не сводя с него взгляда своих залитых самой смертью глаз.
— Нет! Прочь! Уйди! — Чарльз тяжело дышал и вырывался, бился в сильной хватке Эрика, не понимая, что происходит. Воздух жаркими волнами наполнял его легкие, а сердце билось слишком быстро и никак не желало униматься. — Уйди. Нет, нет, нет, ты не существуешь. Тебе не место в этом мире, — шептал Ксавьер, пока Эрик все крепче сжимал его в руках, словно желая сломать пополам.
— Успокойся! Прекрати вырываться, а то снова поранишься!
— Что? — отстраненно и испуганно спросил Чарльз. И только сейчас понял, что по его виску стекает кровь, а тело мелко дрожит.
— Ты рухнул на пол и бился так, словно… — Эрик осекся. На языке так и вертелось «словно в тебя демон вселился», но если верить инквизиции и Церкви, то Чарльз сам и был демоном. А как объяснить иначе то, что посреди видения его гамаюн рухнул и забился на полу, разбив голову о каменный пол, Эрик не знал.
И осознание случившегося пугало Чарльза не меньше, чем Эрика. Юноша нервно облизнул губы, а будущий король не спешил выпускать его из крепких объятий, прижимал к себе своего голубоглазого демона, боясь, что он вновь сам себе навредит.
Чарльз не вырывался. Старался дышать спокойно и закрыл глаза. Он вслушивался в неровное биение сердца Эрика и старался сосредоточиться только на нем, не обращать внимания на ощущение окружающей его темноты. Только комната и Эрик. Только они. Здесь больше никого нет.
Никто из них не знал, как долго они вот так просидели на месте, но пламя в камине уже начало догорать, когда Эрик осторожно коснулся головы Чарльза, чтобы вытереть кровь. Юноша не вздрогнул и не отстранился, но почему-то хотел потянуться к своему кулону, на месте которого теперь висел пустой бездушный крест — символ чужой ему веры. И, чтобы как-то успокоиться, коснулся металлического кулона с изображением морского дракона. И пусть металл не приносил того успокоения, как медь его бывшего кулона, но все же как-то утешало. Так же, как и осторожные прикосновения Эрика и его дыхание.
— Ты в порядке?
— Уже да, — соврал Чарльз и даже нашел в себе силы выдавить улыбку.
— Ты сможешь сделать это еще раз?
Юноша вздрогнул и вновь ощутил, как в теле разливаются ледяные потоки страха. Но что он мог сказать? Что устал и больше не может? Это не так. Он лишь боялся, что тот темный дух, что жил в его видениях, настигнет его, стоит лишь еще раз окунуться в морок будущего.
— Я не уверен, что смогу…
— Прошу. Мне нужно это знать. Сделай это для меня.
Ксавьер не был уверен в том, что это просьба, а не мягкий приказ, и, как бы он ни боялся собственных видений, робко и неуверенно кивнул.
Вот только больше не позволял Эрику касаться себя, не желая, чтобы его присутствие усиливало видение. Не заходил в туман и не позволял ему рассеиваться. Словно стоял на пороге будущего, но все еще оставался в настоящем, чтобы чуть что сбежать в реальность и не тревожить мир духов. И Дварокс одной лишь известно, сколько времени он провел в этом состоянии, снова и снова проговаривая те мелочи, что появлялись из тумана.
***
— Ты боишься? — тихо спросил Эрик, глядя на Чарльза. За окном светало, и Ксавьер уже не мог продолжать, но это было и не нужно. Он сделал все, что мог, тело его ослабло, а голова болела от нагрузки.
Юноша все так же сидел на полу в дрожащем круге света от единственной горящей свечи и смотрел на свои перебинтованные руки. Леншерр медленно придвинулся ближе к своему личному демону и оракулу, тому, кого так страшилась церковь и искала инквизиция, и кто на самом деле оказался таким… Невинным.
— Боюсь, — шуршащим голосом ответил Чарльз. — Наверное. Я всегда бежал и знал, что позади сражения, но прежде сам не рвался в самую их гущу.
— Тебе не нужно сражаться.
— Ты оставишь меня здесь? — устало спросил Ксавьер, глядя на будущего короля, освещенного первыми лучами солнца.
— Нет. Я обещал, что не оставлю тебя. Но и сражаться тебе не придется. Я обеспечу тебе охрану и безопасность. А после всего, что ты мне сказал, выиграть битву не составит труда, — попытался подбодрить его Эрик и бросил взгляд на карты, валяющиеся на полу. Все они были исчерчены тонкими угольно-черными линиями и местами красовались размазанные отметки, которые сделал Чарльз, сумбурно пытаясь объяснить, что именно он видел и где, пока Эрик объяснял ему расположение местности на картах. И теперь после этого безумного вечера Ксавьер казался совершенно опустошенным, но на удивление спокойным.
— Я редко вижу будущее так отчетливо, как мне удалось это сегодня, — тихо признался он, все еще разглядывая свои руки.
— Может, ты становишься сильнее? — предположил Эрик и опустился на пол рядом с Чарльзом, разглядывая густые тени, дрожащие на лице юноши, и сияющие синие глаза, в которых сейчас читалась усталость.
— А может, тьмы в будущем так много, что она разбухает и проникает в мое сознание все отчетливее, — пожал плечами Ксавьер, с ужасом вспоминая темного духа из своих видений. — Иначе почему я никогда не вижу ничего хорошего?.. — голос Чарльза дрогнул, и он нервно вздохнул, словно пытаясь унять боль, сдавливающую горло, и вновь избегал смотреть на Эрика, хоть Леншерр и почувствовал, что эта мысль уже давно тревожит его голубоглазого демона.
— То, что ты не видишь хорошее, — медленно начал Эрик и потянулся к рукам Чарльза, осторожно начал развязывать повязку с его поврежденных рук, — не значит, что этого не произойдет, — пообещал он, и ткань серой змеей заструилась, медленно падая на пол, освобождая почти зажившие руки Чарльза. Кожа все еще была нежно-розового цвета, и следы от веревок оставались, но боли не причиняли, но Леншерр все равно лично решил осмотреть Чарльза. Он бережно, почти ласково принялся поглаживать тыльную сторону его ладоней, и от этих невесомых прикосновений Чарльз ощутил приятное покалывание, которое словно вереницей искр разгорались под его кожей.
— Я в порядке, — смущенно отдернул руку Ксавьер и вновь отвел взгляд, чувствуя, как предательски быстро забилось сердце от таких простых прикосновений.
— Я хочу убедиться, — с тенью улыбки произнес Эрик, придвигаясь ближе, он взял ладонь Чарльза и потянул к себе, рассматривая нежные белые руки Чарльза. Тонкие аккуратные пальцы. Слишком аккуратные и нежные для мужчины… Поддавшись внезапному порыву, Эрик склонился, коснувшись недавних ран губами, и его рыжая борода приятно защекотала кожу. Юноша удивленно посмотрел на него и невольно улыбнулся, надеясь, что Эрик этого не заметит. А тот как ни в чем не бывало еще раз проверил неглубокую рану на голове Чарльза, слегка нахмурился, но в целом остался спокоен. Он поправил растрепавшуюся прядь волос своего демона, и в этот момент раздался стук в дверь.
— Ваше Высочество, мы готовы выдвигаться, — послышался приглушенный голос Азазеля из-за прочной двери.
— Надень плащ. Отдохнешь в карете, — распорядился Леншерр, поднимаясь с места, и направился к двери.
А Чарльз еще какое-то время сидел на месте, ища в себе силы подняться с пола и до сих пор не веря, что он смог пережить эту ночь.
========== Глава 5: Клинок с драконьим оскалом ==========
— Сколько продлится эта битва?
Небо, словно обернувшись холодным свинцом, не пропускало солнечного света, и Эрик уже слышал тихий шепот самых богобоязненных из воинов, которые присоединились к его людям в этом бою. Они смотрели на небо, стоя по колено в мертвенно-золотистом тумане, и говорили, что земли их прокляты и нет им больше Божьей милости. За бессчетные годы сражений. За сотни костров, горящих по всей стране и в ее новых владениях. За каждого невинного голубоглазого ребенка, заклейменного демоном, чьи кости даже не были похоронены после очищающего пламени. За каждую войну, начатую Змеиным королем, пусть даже он побеждал в каждой из них. И церковной инквизиции, стоящей подле короля, уже не было достаточно, чтобы люди продолжали верить, что власть его дарована свыше, когда все, к чему он прикасался, превращалось в выжженные пустоши, обагренные кровью, и даже небо больше не пускало света и не даровало спасительной влаги.