— С возвращением, Ваше Величество, — с поклоном произнес Ксавьер, но Эрик лишь бросил на него странный, отрешенный взгляд, прошел по комнате, замер у столика, на котором стояли вино и еда, и наполнил свой бокал.
— Что-то не так? — с сомнением спросил Чарльз и осторожно подошел ближе.
— Мы только что казнили их. Всех до одного. Включая служанку, которая не переставала кричать, что ничего не знает. Но все уже было решено, — Эрик даже не мог усмехнуться, но и не стал пить вино. — Она помогла мятежникам с побегом и убийством короля. Запомни это. Потому что теперь это единственная правда, которую может знать мир.
— Девушка? Но… почему она? — Чарльз даже растерялся, в своих видениях он не видел ее, лишь беглых мятежников и смерть короля.
— Потому что Эмма всегда меня прикроет, — теперь Эрик странно рассмеялся, хрипло и тихо, отрывисто, словно каждый выдох причинял ему невероятную боль.
— Значит, все кончено?
— Да. Гонец уже уехал в столицу, я отдал приказ сворачивать лагерь. Мы возвращаемся.
— Тогда что не так?
— Все в порядке. Все именно так, как должно быть, — Эрик так и не взглянул на Чарльза, смотрел на кроваво-алое вино в своем бокале и видел лишь кровь Шоу, стекающую из вспоротого горла. И этот образ он никогда не отпустит из своего сознания, никогда не забудет и не позволит ему померкнуть. В этот день рухнули его цепи, и он наконец-то обрел свободу. Но это чувство было таким новым, что принять его оказалось сложнее, чем Эрик представлял. И лишь обернувшись, он увидел свое будущее, стоящее позади него с беспокойством на бледном лице. Леншерр нашел в себе силы улыбнуться и поставил бокал на столик, так и не прикоснувшись к нему, подошел вплотную к Чарльзу и обхватил его лицо руками, прижался своим лбом ко лбу юноши и закрыл глаза, просто наслаждаясь этой близостью, словно она могла стать якорем в бушующем море происходящего. И все же он удивился, когда Чарльз слегка приподнялся и коснулся его губ легким поцелуем. Так и замер, не в силах ответить на него, и благодарно погладил юношу по затылку, взъерошивая мягкие волосы своего личного демона, который помог ему получить трон.
***
Дорога в столицу казалась безгранично долгой похоронной процессией. А в сравнении с тем, как все кипело в лагере, неслось с невероятной скоростью, так вовсе казалось, что они внезапно угодили в вязкое болото, заволоченное серой пеленой тумана, и оно засасывало их при каждом шаге, замедляя, стараясь приковать к месту.
Дни были все такими же пасмурными, но без дождей, а окна кареты плотно закрывали черные шторы, так что Чарльз только изредка видел проблески блеклого света снаружи. Но все же он успел различить через эту маленькую щелку, дававшую скудный обзор, небольшой холм, покрытый жухлой травой, с возвышающимися на нем двумя столбами, к которым наподобие креста были прибиты неровные балки. Вокруг с гулким карканьем кружили смолисто-черные вороны, садились на свой помост и клевали прибитых к крестам людей. Из кареты их было трудно различить, но одних силуэтов хватило, чтобы у Чарльза волосы на затылке встали дыбом, а сердце замерло в ужасе, но он не в силах был отвести взгляда. Тем более когда заметил у изножья крестов сваленные в кучу трупы…
— Не высовывайся, — приказал Эрик, и Чарльз не стал спорить, откинулся на спинку удобного, обитого бархатом сидения, уставился в деревянный пол королевской повозки.
Рано праздновали те люди окончание войны и кровопролитий. Но все же, глядя на Эрика, который сейчас казался полностью поглощенным своими мыслями, Чарльз верил, что этот человек сможет принести мир в их истощенные земли. А ему лишь нужно всегда быть рядом.
***
За те дни, что они провели в дороге, в Черном замке уже все подготовили к погребальной процессии и коронации. Эрик сразу отдал об этом приказ, не желая ждать, пока тело Шоу будет скрыто прочными стенами склепа. И все улицы покорно скорбели, а кругом развевались флаги с ядовитым змеем, и Эрику не терпелось сменить их на свой родовой герб.
Ни секунды промедления. Сделать быстро без пышных празднеств или поминок, на которые все равно нет денег в казне. Лишь совет и Церковь. Минимум, необходимый при коронации.
И все как в тумане. Это чувство не покидало его, время перестало ощущаться. Он все еще чувствовал тепло крови Шоу и его бешеный взгляд перед самой смертью, ощущал, как ногти старика впиваются в его руку через ткань рубашки. Такой слабый, что хотелось смеяться. И его он все это время боялся? Перед этим человеком замирал в ужасе? От его голоса терял волю? Как такое вообще могло быть правдой? Теперь Эрик был свободен и собирался занять свой трон.
— Подожди хоть неделю!
— Нет.
— Ты с ума сошел? Все решат, что ты только этого и ждал! — Эмма казалась еще белее из-за страха и волнения, и, хотя коридор у спальни Эрика пустовал, будущий король не желал рисковать и грубо затолкал девушку в свою спальню.
— Оу, здравствуйте, — немного растерянно произнес Ксавьер, который устроился в кресле, поджав под себя ноги, и держал в руках книгу, но не мог прочесть ее из-за легкой тошноты и головной боли, которые не покидали его с момента возвращения в замок. Он смотрел на вошедших, но, казалось, его вовсе никто не заметил.
— Мы уладили все вопросы, виновные были казнены, люди оповещены, страна в трауре, и нет времени на вежливую скорбь по этому ублюдку, пока пустует трон и пылится корона!
— Многие знали о твоем отношении к Шоу.
— Он успел нажить сотни и сотни врагов и ненавистников, теории можно строить сколько угодно, — отмахнулся Эрик.
— Я лишь прошу дать время это переждать, а не бросаться на трон, словно оголодавший зверь на кость!
— Зверь? — Эрик резко повернулся к Эмме, а Чарльз замер на месте, не зная, куда себя деть, став невольным свидетелем чужой ссоры. — Я был им всю свою жизнь, его ручной зверюшкой! И не собираюсь выжидать и дальше, пока будет положено по всем правилам провести коронацию.
— Я вижу! И думаю, что ты совершаешь ошибку, — Эмма развела руками, окидывая простую, но явно дорогую одежду Эрика, и Чарльз только сейчас обратил на нее внимание и удивленно вскинул брови, настолько непривычным оказалось видеть Леншерра в белой одежде и том самом темно-оранжевом плаще, расшитом золотой нитью, которым он укутывал самого Чарльза, когда впервые привел его в замок.
— И ты заткнешь свой милый рот и будешь слушать меня, — от тихого угрожающего голоса Леншерра даже у Чарльза побежали мурашки по коже, и он мысленно пометил себе никогда его не злить.
— Если ты принял решение, то зачем мы здесь? М-м? Ты едва прибыл, лишь переоделся и, даже не отдохнув, расправился с советом и все организовал, не сказав мне и слова, а теперь вместо того, чтобы идти в тронный зал, ты вернулся сюда? Зачем?
— Замолчи, — прорычал Эрик, и на этот раз даже Эмма не смогла противиться его воле и, хоть она все еще пылала от негодования, тихо пробормотала «да, Ваше Высочество». — Хорошо, — одобрил Эрик и провел рукой по растрепавшимся волосам, медленно повернулся к Чарльзу. — Прости, что ты стал свидетелем этой сцены. Женщины. Порой с их истериками ничего не поделать, — он тихо и хрипло рассмеялся, а в его глазах сквозила смертельная усталость вперемешку с решительностью довести дело до конца. Он, словно Эмма и не стояла в его покоях, подошел к своему демону и с почти трепетной нежностью погладил его по щеке, от одного этого прикосновения расслабляясь и успокаиваясь. А затем вовсе опустился на колени, отчего Чарльз встрепенулся на своем кресле и сам хотел встать, но Эрик положил руку на его колено, удерживая на месте. — Сиди, все хорошо. Тебе нужно отдохнуть после дороги, — он взял Чарльза за руку и нежно ее погладил, с усталой вымученной улыбкой посмотрел на смущенного и слегка растерянного юношу. — Я хотел бы, чтобы ты был со мной во время коронации, но это опасно. Для тебя. По крайней мере, сейчас. Перетерпи этот день и больше тебе не нужно будет сидеть взаперти и прятаться ото всех.
— Хорошо, — ответил юноша, когда Эрик умолк, явно ожидая ответа, и от его заботливого взгляда на душе стало теплее.
— Дождись меня, — он коротко прижался губами к руке Чарльза и поднялся на ноги. — Свою коронацию я хочу отметить только с тобой, — уже тише, так, чтобы не услышала Эмма, стоящая у двери, сказал Леншерр и криво усмехнулся, коротко коснулся подбородка Ксавьера, прежде чем направиться к выходу. И Чарльз с удивлением понял, что его недомогания прошли и осталась лишь усталость. Вот только ни он, ни Эрик не заметили волнения в холодных глазах Эммы, которая неотрывно наблюдала за без пяти минут королем Стратклайда и его фаворитом.