Виски стягивало легкой болью, а желудок крутило тошнотой, с каждым шагом Чарльз все сильнее хотел остановиться и развернуться, броситься по коридорам обратно в башню и запереться в спальне Эрика, не выходить оттуда в эти холодные стены и коридоры, которые, казалось, желают поглотить его живьем…
Женский смех, звонкий и переливчатый, отвлек Чарльза от нарастающей в душе паники, он не осмелился поднять взор, чтобы увидеть придворных дам, но прекрасно слышал, как они приветствуют короля и как сладко и тягуче звучат их голоса. Словно каждым своим словом эти дамы обещали королю самую сладостную ночь из всех в его жизни, которую они могли бы ему подарить взамен лишь на его внимание. Страх сменился гневом, а кожу словно обожгли воспоминания о прикосновениях Эрика этим утром, и Чарльз едва не зарычал на придворных дам, чувствуя, как гнев пополам с ревностью загорелся в крови. Юноша до боли прикусил щеку и заставил себя уставиться в каменный пол, чувствуя, как внезапная вспышка гнева сменяется ледяной волной растерянности. Чарльз даже не предполагал, что за столь короткое время Эрик стал для него настолько важен, что он готов был наброситься на беззащитных девушек, посмевших лишь поклониться королю. И это чувство росло в его груди, уже давно опутав сердце своими острыми когтями, но лишь сейчас показало зубы. Чарльз ускорил шаг и приблизился к Эрику, вставая ближе, следуя за ним почти шаг в шаг, медленно успокаиваясь и уже стыдясь собственного гнева. Но сейчас во всем его мире остался один лишь Эрик, и Чарльз готов был держаться за него всеми возможными силами, сражаться, если потребуется.
Они спускались все ниже и ниже, пока пол не сменился белой плиткой с изумрудным узором, потолок здесь был намного выше, чем в других залах, а окна располагались слишком высоко, так, что свет, сочащийся из них, едва касался пола и в полосах его виднелась невесомая пыль, кружащая в воздухе. Доспехи охраны при каждом шаге громко лязгали, а Эрик же, напротив, ступал бесшумно, подобно коту, доведя Чарльза до небольшой двери с резным орнаментом и черными коваными вставками для укрепления.
— Ждите здесь, никого не впускать без моего приказа. И выполнять любой приказ Чарльза. Сопроводите его, куда он пожелает. Охраняйте, ценой своей жизни, если потребуется.
— Ты не останешься? — спросил Чарльз, прежде чем успел подумать об этом, а затем стыдливо прикусил губу. Конечно, глупо было бы полагать, что Эрик не отойдет от него ни на шаг.
— С тобой будет Хэнк, — пообещал Леншерр, пропуская Чарльза внутрь просторного помещения, скрытого за дверью, и юноша тут же вдохнул приятный книжный запах, который пропитывал воздух вокруг.
— Это библиотека! — удивленно вскликнул Чарльз, невольно поднимая взгляд, чтобы увидеть бесконечно огромные книжные стеллажи. Большинство из них тянулись рядами деревянных полок, но многие были выбиты прямо в каменных стенах, а под самым потолком висели огромные круглые люстры, усыпанные сотнями горящих свечей, не говоря уже о том, что сам потолок был сделан из стекла и пропускал солнечный свет, освещающий все вокруг. Но все равно на столах стояли свечи, пламя которых скрывали стеклянные купола, чтобы огонь случайно не перекинулся на книги. Юноша пораженно бросился осматриваться вокруг, забыв обо всем на свете, благо библиотека казалась совсем пустой.
— Рад, что тебе нравится, — усмехнулся Эрик, глядя на восторженное лицо своего демона.
— Нравится? Ох, конечно же! Ты знаешь, как трудно достать хотя бы одну книгу? И сколько они стоят? А здесь целые тонны знаний! Поколения историй! Это невероятно! — он бросился к каменному стеллажу, но замер, словно прикованный к полу, а ликование смыло ледяной волной страха, когда он заметил статуи, высеченные в камне по краям от каждой арки стеллажа. Вместо простых колонн библиотеку украшали статуи пугающих существ, лишь отдаленно напоминающих людей. Их тела были густо покрыты перьями, ноги походили на птичьи лапы и венчались огромными смертоносными когтями, на худых руках красовались огромные перья, делающие их похожими на крылья с острыми когтями вместо пальцев. А лица… Чарльз с ужасом смотрел в пустые лица существ с такими же глазами, что и в его самом страшном видении. Вот только монстр, что пытался напасть на него в странном черном озере, что привиделось ему в припадке страха в той самой церкви, теперь стоял перед ним высеченный в камне и смотрел с немой насмешкой, такой реалистичный, что Чарльзу казалось, будто существо вот-вот шагнет из камня, и его пернатое тело вновь будет покрыто черной жижей, оно протянет свои лапы к нему, и тогда…
— Чарльз, что с тобой? — Эрик подошел к нему со спины и крепко сжал его плечи.
— Они настоящие. Что это за существа? — едва слышно спросил Ксавьер, не в силах отвести взгляда от статуй.
— Тебя напугали статуи? — уже мягче, с тенью заботы спросил Эрик, и хватка его ослабла. — Просто существа в камне. В этом замке их много в подвальных частях. В других частях замка в основном статуи Королей. Вернее, были, пока Шоу не приказал сколоть им лица. Ну, а эти монстры его особенно не заботили.
— Это гамаюны, — раздался тихий голос, и Чарльз вздрогнул, торопливо опустил взгляд и сильнее натянул капюшон, Эрик же спокойно обернулся, но так и оставил руку на плече Чарльза, словно боясь, что юноша попытается сбежать. — Приветствую Вас, Ваше Величество.
— Хэнк, ты уже здесь.
— Я почти всегда здесь, господин. А как только Вы предупредили меня, что мне выпала честь заняться обучением Вашего слуги, то я тут же начал подготавливать все необходимое.
— Я ценю твои труды. Чарльз, это Хэнк МакКой.
— Я помню его.
— Хэнк. Это Чарльз. Он мой дражайший слуга. Мое напоминание о великой победе. И я лично хочу обеспечить его всем необходимым.
— Понимаю Вас, господин. И Вам воздастся за доброту и терпимость к иноверцам, а этому юноше — за его благоразумность и открытость сердца и разума, позволивших ступить на верный путь.
— Не сомневаюсь, — хмыкнул Эрик. — Он уже владеет языком и хорошо читает, но плохо знаком с нашими обычаями и верой.
— Почту за честь обучать его.
— И ты должен знать, — Эрик отпустил Чарльза и очень медленно подошел к Хэнку, глядя на него, как на жалкую добычу, и даже в движениях его теперь чувствовалась угроза. — Ты должен делать все, что он пожелает. А сейчас он не хочет, чтобы о нем много болтали.
— Хорошо, Ваше Величество, — растерянно сказал Хэнк и нервно вздохнул. — Но, с Вашего позволения, все при дворе знают о том, что Вы, по милости своей, спасли жизнь дикарю и приютили его, взяв в слуги. И все считают это милостивым и благородным поступком для героя войны.
— Так пусть и дальше считают именно так, — приказал Эрик и поманил к себе Чарльза. — Читать с закрытыми глазами ты все равно не сможешь. Так познакомься, как следует, со своим духовным наставником.
Чарльз мешкал, не решаясь снять капюшон и поднять взгляд, но молчание становилось все более напряженным, и юноша медленно вздохнул, почти заставляя себя довериться Эрику. Он рывком снял капюшон и поднял голову, посмотрел на Хэнка, наконец-то не затуманенным дурманом взором увидев молодого священника. И он прекрасно разглядел, как побледнело его лицо от страха, как Хэнк отшатнулся, делая несколько шагов назад, и врезался в стол, с которого на пол посыпались бумаги и книги, наваленные целой кучей. Хэнк смотрел с неподдельным ужасом и, вцепившись в нагрудный крест, быстро зашептал слова молитвы, и Чарльзу казалось, что священник сейчас сам обратится в камень от ужаса, пронзившего его.
— Довольно! — словно дикий зверь, зарычал Эрик и выбил крест из руки Хэнка, срывая его с тонкой серебряной цепочки. Король гневно смотрел на священника, но казалось, того невозможно было испугать сильнее.
— Он демон. Демон, настоящий демон! Гамаюн, нечестивая тварь, а Вы привели его в наши земли! Осквернили их! Он опасен…
— Эрик! — испуганно вскрикнул Чарльз, но было поздно, Леншерр словно сорвался с цепи, тихо, бесшумно напал на Хэнка и сжал его горло в своей сильной руке, с глухим ударом оттеснил священника к стене и впечатал его в твердый камень.