— Он мой слуга. И ты не посмеешь навредить ему. Даже не скажешь об этом остальным священникам, пока Чарльз сам так не решит. И только попробуй еще раз его оскорбить, — он сильнее сжал горло худосочного священника, который уже начинал задыхаться, цеплялся за руку короля, но не мог разжать его пальцев. Чарльз хотел было броситься и помешать Эрику, но замер на месте, понимая, что Леншерр делает это ради его же безопасности. — Я уничтожу тебя голыми руками, — пообещал Эрик и отпустил Хэнка, который словно мешок повалился на пол и со свистящим хрипом начал глубоко глотать воздух, а тело его била крупная дрожь. — Как король Стратклайда, я приказываю тебе обучать его и следовать каждому его слову. Ты же не хочешь ослушаться моих указаний?
— Не… нет, Ваше Величество, — просипел Хэнк, с ужасом глядя на короля.
— Прекрасно, — безразлично произнес Леншерр и вернулся к Чарльзу, который скрестил руки на груди и с болью наблюдал за происходящим.
— Мне не стоило покидать твоих покоев. Эрик, прошу, так будет безопаснее. Просто оставь меня там, я привык жить за стенами вдали от людей, я… не хочу этого.
— Глупости, — коротко прервал его Леншерр и посмотрел на него со стальной решимостью. — Ты не будешь сидеть взаперти ни дня более и волен ходить там, где пожелаешь, не скрывая лица. И я лично за этим прослежу.
— Эрик, прошу…
— Тихо, — приказал король и снова хищно посмотрел на священника, который, цепляясь за стену, с трудом поднялся на ноги, потирая покрасневшую шею. — Так ты проведешь с ним занятия?
— Да, Ваше Величество.
— Я оставлю охрану. Стоит Чарльзу только позвать, они защитят его и не побоятся пролить кровь святоши. И не сомневайся, то, кто он, их не остановит. Они очень исполнительны.
— Я наслышан о Вашей личной страже, господин, и не сомневаюсь в их верности, — сипло проговорил священник и с диким ужасом посмотрел на Чарльза. Он явно предпочел бы сам отправиться на костер, чем остаться запертым в одной комнате с демоном.
— Эрик, — Ксавьер осторожно схватил короля за запястье, когда тот уже хотел уйти, но тут же отпустил его, боясь, что это может показаться неуважительным. — Я бы не хотел оставаться здесь…
— В тебе говорят твои страхи, галчонок. Ты всю жизнь прятался, но теперь пора расправить крылья. Тебе нечего бояться.
— Ты оставишь меня с ним одного?! — в ужасе зашептал Ксавьер и покосился на священника, который искал свой крест.
— Тебе нечего бояться. Охрана будет слушаться любого твоего слова.
— Так ты сказал ему, — понизив голос до едва слышного шипения, произнес Ксавьер, — но стоит им увидеть меня…
— И они исполнят любой твой приказ, потому что так приказал я. Поверь, личную охрану хорошо дрессируют.
— Они же не звери, — с сомнением заметил Ксавьер, но Эрик посмотрел на него так, что сомнение сменилось полным непониманием, и знать больше о природе повиновения местной стражи Чарльз не хотел, по крайней мере, не сейчас.
— Кроме того, я видел тебя в бою, ты справишься с ним, если потребуется.
— Я не хочу, чтобы это требовалось.
— И не потребуется. Тебе не о чем волноваться, — Эрик положил руку на шею Чарльза, успокаивающе поглаживая его своими шершавыми грубыми пальцами.
— Мне не нравится эта затея.
— Он просто будет тебя учить. Поверь, это все.
— Хорошо, — после долгой паузы кивнул Ксавьер, понимая, что сейчас он не в силах переубедить Леншерра, а Хэнк отошел к книжным стеллажам и смотрел на них с видом затравленного кролика. И, вспомнив о церковных запретах этой страны, Чарльз неохотно убрал руку Эрика со своей шеи, тяжело вздохнул. — Прошу прощения, господин. Я не могу ослушаться Вашего слова.
— Так-то лучше, — одобрил Эрик, но в глазах его блеснуло веселье, и ему явно понравилась игра Чарльза. Даже больше, чем стоило бы. И все равно, когда Эрик вышел из библиотеки, Чарльз физически ощущал повисшее в воздухе напряжение. А молчание стало таким густым, что, казалось, можно было различить шепот огня в свечах.
— Я не причиню вреда, — решился начать Чарльз и отошел к стеллажам, выбитым в каменных стенах. Но священник все равно стоял и тихо шептал молитвы, глядя на Чарльза. — Ладно, хочешь бормотать себе под нос, я не против, — слегка раздраженно отмахнулся от своего «учителя» Чарльз и, чтобы отвлечься от волнения и не потерять время впустую, принялся изучать книги на полках, вот только его взгляд то и дело возвращался к пугающим статуям.
— Тебя не ранит Священное Писание, — дрогнувшим голосом произнес Хэнк, но в его словах, кроме страха, было еще что-то, отдаленно похожее на любопытство.
— Да, — просто ответил Ксавьер, проводя бледными пальцами по корешкам книг. — И мне не нужна ни твоя жизнь, ни душа, или что там, по-вашему, нужно таким, как я.
— Демонам. Гамаюнам.
— Именно.
— Они… — голос его все еще дрожал. — Словно ты сам не знаешь.
— Не знаю чего? — с вызовом спросил Ксавьер и взял первую попавшуюся книгу. — Что из-за цвета глаз меня сожгут на костре? Закидают камнями или попытаются убить любым другим способом? Что лишь из-за этого люди вроде тебя смотрят на меня так… Ненавидят, даже не понимая, почему.
— Гамаюны — вестники беды. Ты принесешь ее с собой, демон.
— Я. Не. Демон, — тщательно проговаривая каждое слово, произнес Чарльз, глядя Хэнку прямо в глаза и получая странное наслаждение от того, как страх расцветал во всем облике этого человека.
— Я знаю о демонах не хуже любого другого ученого-инквизитора. И не куплюсь на твои трюки. Ты замер, лишь увидев себя со стороны, и даже не узнал свой истинный облик.
— Ты об этом? — Чарльз нервно дернул плечом и указал на статуи птицечеловека. — Просто страшная статуя.
— Но… я сам крестил тебя. Это… Это какое-то безумие, — Хэнк схватился за голову и внезапно начал метаться по комнате, словно все его спокойствие только что закончилось, уступив место панике. — Тебя не жжет святая вода и тексты. Ты легко ступаешь в чертоги Церкви и носишь крест!
— И что с того?
— А то, что это невозможно!
— Значит, я и впрямь невозможен, — Чарльз начинал злиться, взял с полки еще пару книг и, игнорируя священника, направился к дальнему столику, чтобы немного отвлечься. Все же, пусть Эрик запер его с сумасшедшим святошей, это все еще была библиотека, о которой он мечтал все свое детство, и любопытство с жаждой знаний сейчас пересиливали презрение к Хэнку.
— Ты не понимаешь! — от оклика священника Чарльз даже вздрогнул, таким звонким и… радостным был его голос. Чарльз даже обернулся, решив, что святоша только что лишился разума от встречи с ним, но тот бросился к нему и тут же замер, не пройдя и пары шагов, словно боясь приблизиться.
— Эй, а ну стой, — Чарльз едва не оскалился от этой резкой перемены в настроении священника и выронил книги, они с грохотом посыпались на пол, и парочка из них раскрылась, комкая тонкие страницы, а юноша уже кинулся к ближайшему канделябру и вытянул из него подсвечник, готовый оборонятся.
— Ох, нет-нет-нет, прости, нет, я… Прости меня, — запричитал Хэнк, делая очень медленный шажок в сторону Чарльза.
— Что с тобой, псих больной? — зашипел Ксавьер, и тени от огня в его импровизированном оружии делали его лицо еще более бледным и заостренным, придавая ему хищные черты.
— Прости. Я не знал, как реагировать, когда король тебя привел. Я… я и сейчас не знаю. Но ты же настоящий! Это невозможно! Я…
— А ну не подходи! — хрипло прорычал Ксавьер, стоило Хэнку вновь попытаться приблизиться.
— Я стою, все… все.
— Да что с тобой? — Чарльз не спешил откладывать оружие, но и случайно спалить библиотеку вместе с собой и священником не хотел.
— Ты гамаюн.
— Я знаю. И всего пару минут назад ты бился в панике и ужасе…
— Меня до сих пор трясет!
— А теперь ведешь себя… как ненормальный.
— Прости. Позволь мне объяснить. И я останусь на месте. Не подойду ближе. Просто ты настоящий. В облике человека с демоническими глазами. Разумный, способный говорить и понимать человеческую речь!