— Я всегда был против этих методов, — робко попытался оправдаться Хэнк, но Чарльз смотрел на него все так же холодно.
— Я учил Библию наизусть. Начинал как-то. Думал, если вдруг все пойдет не по плану, если меня поймают, но не поймут, кто я, то хотя бы смогу пройти допрос. Но тетушки считали это пустой тратой времени. А теперь я снова за книгами. Если пара строк мне чем-то помогут, я их выучу.
— Конечно. Я помогу Вам. Я… я могу выделить важное, наметить план обучения, ознакомить Вас с основами и обрядами.
— Хорошо. Но здесь же не только священные писания?
— Тут? Ох, нет, тут множество книг и дневников, записи со всей страны, множество историй, карт и планов.
— Я осмотрюсь и выберу что-нибудь для личного изучения.
— Да, конечно, — Хэнк резко закивал.
— Хорошо, — Чарльз неохотно заключил огонь обратно в его клетку и медленно вздохнул. — Мы будем заниматься здесь с утра и до середины дня. И ты не будешь задавать мне вопросов, — предупредил он священника, и тот едва не задохнулся от разочарования и так и хотел возразить, но Чарльз не дал ему такой возможности. — Не думаю, что теперь мое существование будет таким же тайным, как и прежде, но я не хочу, чтобы все узнали от тебя.
— Я буду молчать!
— Хорошо бы. Иначе я прокляну твой род, — Чарльз сказал это почти в шутку, но она возымела нужный эффект: Хэнк побледнел и вцепился в свои колени дрожащими руками. Порой людские суеверия могли помочь, а о гамаюнах было придумано и разнесено по миру очень много баек. И он бы хотел все их обсудить и поговорить о многом, но сам же себе и запрещал это делать. Слишком легко и быстро он проникся доверием к священнику и сам поражался своей наивности. Он до сих пор не мог полностью верить Эрику, даже зная о его намерениях и запутавшись в своих чувствах к этому мужчине, а теперь так внезапно был готов распахнуть душу для незнакомца. Опасно. Не стоит расслабляться. И определенно следует держать дистанцию с незнакомцами. — Хорошо. Тогда начнем наше занятие, — с натянутой улыбкой предложил Чарльз и жестом пригласил Хэнка встать, чтобы начать свою лекцию, и только после этого немого дозволения священник, словно ошпаренный, подскочил и ринулся к книгам.
— Д-да, конечно. Господин предупреждал меня о том, что я должен буду обучить его слугу всему необходимому, и я подготовил записи по языку и Священному Писанию, но тут также есть пометки по нашим обычаям и родовым древам знати, живущей при дворе…
— Начнем по порядку, — перебил его Ксавьер, надеясь, что парень не всегда говорит с такой скоростью, и это лишь последствия волнения. Иначе толку от такого учителя совершенно не будет.
***
День казался бесконечным, а корона — слишком тяжелой. Эрик знал, что большую часть времени придется заниматься разговорами и бумагами, и думал, что готов к этому, но за этот день ему пришлось выслушать столько проблем теперь уже его «великой» страны, что тупая боль в висках не давала покоя, а голова была переполнена новой информацией. Все оказалось куда хуже, чем он предполагал, теперь, зная цифры казначеев, размер долгов, число потерь и восстаний в их реальном объеме, а не в том, который был известен раньше, казалось, что весь Стратклайд просто бьется в предсмертной агонии, и если не разобраться с долгом заморскому Сах-Эту, то в скором времени их ждет еще одна война. И вот уже план Эрика о роспуске провинций из состава королевства казался не таким уж и разумным, когда появилось осознание того, насколько хрупки границы его новых земель.
— Посложнее военной тактики, не так ли? — с едва сдерживаемым злорадством спросил Страйкер, который даже после совета не желал отходить от нового короля.
— Немногим, всего лишь масштабнее.
— Но я не считаю разумным отсылать послов в Сах-Эт, тамошние нравы горячие, лучше бы Вам самому наведаться туда.
— Я не собираюсь покидать страну. Саммерс справится, я давно знаю его, а Азазель с его отрядом обеспечит необходимую ему охрану.
— Отправляете с ним своего рыцаря?
— В тех землях ему не понадобятся воины инквизиции, а корабельного священника будет достаточно.
— Это решать не Вам.
— Но я это уже решил, — Эрик резко остановился и встал прямо перед Страйкером, возвышаясь над невысоким главой инквизиции. — Я знаю, что Шоу слушал Вас и шел на поводу, гоняясь за демоническими письменами в поисках бессмертия и дара пророчества, но мне это не нужно. Так же, как не нужны Ваши советы и бесконечные походы, на которые Шоу отправлял лучших людей. Вместо того, чтобы вести войну, Вы с ним охотились за детской сказкой, и теперь мне придется разбирать развалины, которые Вы оставили после себя, — он понизил голос до хищного шипения, и на мгновение Эрику показалось, что его слова и правда отдаются от стен странным двоящимся эхом, которое, подобно извилистым змеям, падает на пол и струится по коридорам замка, впитываясь в его стены. Страйкер что-то возразил, но Эрик уже не слушал его, резко обернулся, ощутив на себе пристальный взгляд таких знакомых кровожадных глаз. Сердце сжалось до боли, и в сознании Леншерра уже ярким образом горело худое лицо Шоу и беспощадная жестокость в его глазах, налитых кровью, которое вернуло нового короля в тот самый шатер, а в руках вновь ощущалось худое горло Шоу, под кожей которого можно было почувствовать биение его уходящей жизни.
— Вы в порядке, Ваше Величество?
— Да, — коротко ответил Эрик и посмотрел на Страйкера, стараясь скрыть внезапный приступ воспоминаний. Должно быть, слишком много всего пришлось узнать за этот день, и разум начал играть с ним злые шутки.
— Хорошо. Завтра прибудут наместники и графы из Харлоу по вопросам управления и развития шахт Дунсинанского хребта.
— С каких пор ты стал моим советником? — хмуро спросил Эрик, и Страйкер удивленно на него посмотрел, словно это положение при короле было для него само собой разумеющимся.
— Вы, господин Леншерр, только заполучили трон, и Вам понадобится моя помощь. А я рад буду ее оказать.
— Если она понадобится, я попрошу о ней.
— Ну разумеется, — с насмешкой произнес Страйкер, но Эрик уже направился по коридору, мечтая добраться до своих покоев, решив даже отложить разговор с Эммой. Он знал, что она хочет ему сказать, но не готов был выдержать сегодня еще один спор. Тем ценнее и важнее была возможность встретить Чарльза и дать разуму хоть немного отдохнуть.
— Ваше Величество, — с поклоном поприветствовали короля придворные дамы, но Эрик даже не обратил на них внимания, так же, как и на приветственную стойку охраны, четко отдавшей честь королю. Резкие движения и бесконечные приветствия скорее раздражали, чем помогали ему свыкнуться с новой ролью, и он надеялся, что у Чарльза день прошел лучше.
Лестница длинной спиралью крутилась в узкой башне, ведущей в его покои, и только эти знакомые стены немного успокоили его горящий разум. Тени жались к стенам, и огонь тихо трещал в факелах, освещая проход. У своей двери Эрик замер, чтобы отпереть дверь, но отчего-то не сразу смог попасть ключом в скважину замка.
— Черт, — тихо выругался Леншерр и уже почти отпер дверь, когда услышал тихие шаги на лестнице позади себя. Он резко обернулся, вглядываясь в уходящий за угол изгиб лестницы, но позади него притаилась лишь тишина. — Чарльз? — с сомнением позвал Эрик, хоть и понимал, что Ксавьер давно должен был вернуться в спальню. Огонь все так же тихо трещал в лоне факелов, а на зов Эрика никто не ответил. — Эмма, я же сказал, что не сегодня, — и вновь тишина. — Что за черт, — прорычал Эрик и со скрипом распахнул дверь, не слыша, как за шумом потонул тихий шипящий голос, скользящий за ним по пятам.
— Приветствую, Ваше Величество, — с улыбкой произнес Чарльз и встал из-за небольшого стола, поклонился по всем правилам дворцового этикета.
— Давно ты здесь? — строго спросил Эрик, запирая дверь и проверяя тяжелый засов, прежде чем закрыть его. — И почему заперся лишь на ключ?
— Я здесь пару часов. И я не думал, что помимо охраны, самой крепкой двери, способной поспорить с дворцовыми воротами своей непробиваемостью, замка с меняющимися пружинами от мастеров Харлоу мне еще нужно тягать балку для засова.