— Король… Его самочувствие не в порядке? — осторожно спросил Хэнк, вернув Чарльза в реальность. Юноша даже не заметил, как взял в руки пергамент, пытаясь сделать вид, что поглощен его витиеватым текстом.
— Что? — прикинулся глухим Ксавьер и нахмурился, словно услышал какой-то неприличный вопрос. — Вовсе нет. Он в прекрасном самочувствии и в столь же великолепном состоянии. В здравом уме и трезвой памяти.
— Я очень рад, — с облегчением произнес Хэнк, и это заставило в груди Чарльза вновь пошевелиться тугому комку беспокойства, который уже походил на склизких угрей, двигающихся все активнее с каждым днем.
— Что ты имеешь в виду? — как можно строже и небрежнее спросил Ксавьер, а сам почувствовал, как замерло его сердце.
— Ох, король Леншерр… Он прошел через столь многое, кто знает, как это отразится на нем. Тем более сейчас, когда он лишился приемного отца, и на его плечи легла такая ответственность. Кроме того… — Хэнк осекся и тихо выдохнул, крепче сжал гусиное перо в пальцах, не решаясь продолжить.
— Что? — приказным тоном спросил Чарльз, отложив свиток в сторону и теперь прожигая священника своим горящим взором.
— Все знают, что он не кровный родственник предыдущего короля, пусть земля ему будет пухом, да защитит Господь его душу. И все надеются, что королевский недуг не коснется нового владыки.
— Недуг?
— Ну… Правда, не стоит об этом. Все и так знают это… — внезапно зашептал Хэнк и, казалось, больше не смел произнести и слова, начал листать книгу, лишь бы занять глаза и руки.
— Жажда крови. Все ваши короли — животные в короне. Им нужен бой, чтобы жить. Они как насмешка Гамота, — понизив голос до доверительного шепота, решил продолжить за Хэнка сам Чарльз. — В моих землях говорили, что сам дух хаоса проклял ваши земли и ваших королей в одной из сотен бесконечных битв. И, кто бы ни носил венец, он обречен слышать зов битвы.
— Нет. Это все ваши духи. Их нет, не более чем сказки. Это лишь воспитание и семейные узы. Желание правителей сражаться за их народ.
— Вы можете звать это так. Но ты должен знать, Эрик не поражен этим недугом. Его разум чист, — уверенно соврал Ксавьер и сгреб несколько книг в свою сумку, поднялся на ноги.
— Куда ты?! — испугавшись, спросил МакКой и тотчас подскочил с места.
— Остаток дня я буду у себя.
— Но ты же хотел знать о несоответствиях в записях.
— И ты уже ответил мне. Так что буду читать дальше, — Чарльз обошел стол и направился к выходу, у двери библиотеки пошевелился закованный в сталь рыцарь. — Хотя… — юноша замедлил шаг, а затем и вовсе замер, обернувшись. — Нет, не думаю, что даже тут найдется хоть одна книга из Ирия. Но было бы интересно сравнить записи не только ваших стран, но и моей.
— Д-да, — едва слышно сказал Хэнк, и в тусклом свете множества свечей Чарльз не заметил, как побледнел молодой священник.
***
Эрик спешил покинуть проклятый монастырь, но не позволял себе чрезмерно быстрый шаг, чтобы это не походило на бегство. А ему нужно было именно бежать, пока пламя гнева не вскипело в его тяжелой голове. Последнее время хватало любой мелочи, чтобы он вышел из себя. Поначалу Леншерр считал, что это все из-за новой ноши, которой он сам так долго и упорно добивался, и из-за невозможности осуществить его изначальный план. Всего за пару дней он словно погряз в тягучем болоте проблем больного Стратклайда, и просто бросить истощенные провинции и вернуться в Инвернес он уже не мог, а мечты о Холодном море, придававшие ему сил все его детство, вновь отодвинулись за далекий горизонт. Но было и что-то иное… С самой коронации запах ладана словно въелся в его кожу, а каждый священник и монах, казалось, смотрел на него и видел все темное нутро нового короля. Видел густую кровь на его руках и знал, что это он лишил жизни Шоу. Это просто больной от усталости рассудок, опьяненный долгожданной свободой от монстра, отравлявшего всю его жизнь. Эрик знал это и понимал. Но ему все чаще казалось, что из теней за ним наблюдают, и все вокруг лишь притворяются, что находятся в неведении, а на самом же деле, вдали от короля, шепчутся и готовят план его свержения. Спят и мечтают лишить его жизни…
А теперь еще и этот старый пес Страйкер. Слишком привык к вседозволенности при Шоу и переоценивает свою власть над ним. Но даже не это выводило Леншерра из себя. Он всегда считал себя разумным, и, если бы он не смог силой покорить всю инквизицию и Страйкера, то нашел бы способ договориться. По крайней мере, сам он был в этом уверен. Но дело касалось не только его отношений с главой инквизиции, не только поддержки Церковью его как законного и Богом избранного короля. Теперь все это было о Чарльзе, а одно его упоминание возвращало Леншерра на поле боя, и он снова слышал свои же собственные обещания, данные перепуганному демону, который был человечнее любого из людей. Ради него Эрик готов был утратить покой и быть на ножах со Страйкером. И старый инквизитор знал это и не давал возможности сорваться, всячески перетягивал контроль на себя, видя, как далеко король готов зайти ради своего демона. Он точно все уже продумал, готовился запустить свои пальцы в долгожданную добычу, и лживые речи не обманывали нового короля. Он знал, что монстры, которых держат в подвалах монастыря, и близко не походят на Чарльза, нельзя пугать кого-то чумным разлагающимся трупом старого ворона, утверждая при этом, что он та же птица, что и его крохотный синеглазый галчонок.
— Ваше Величество.
Эрик инстинктивно сжал рукоять меча и ощутил, как пламя ярости вспыхнуло снопом искр и почти сразу же затухло, едва он увидел Эмму, почтительно склонившуюся перед ним. Все в таком же белом платье, разве что слегка другого покроя, а в волосах появилась жемчужная нить.