Наконец-то шнуровка поддалась, и Эрик смог сорвать ослабший ремень, отшвырнул его в сторону. Его дыхание сбилось, а поцелуи сменились требовательными собственническими укусами, от которых Чарльз вздрагивал, но только льнул к нему сильнее, прижавшись к королю спиной, и наклонил голову, открывая больше доступа к уже покрасневшей шее, а сам тем временем выпутывался из одежды. Вот только Эрик не заметил, какими напряженными были движения Чарльза, как торопливо и в то же время нервно они смотрелись со стороны. Шаг за шагом Эрик подталкивал Чарльза к кровати, и, к моменту, когда юноша рухнул поверх покрывала из светлых шкур, часть его одежды бесформенной кучей лежала на полу, и теперь лишь нижняя рубашка, да тонкие обтягивающие ноги штаны с легкими сапогами остались на его теле.
— Сиди, — приказал Эрик, опускаясь на колени, и Чарльз, который только собирался подняться, послушно остался на месте, сжимая пальцами короткий мех покрывала. Он смотрел, как Эрик, облаченный во все ту же простую черную одежду, словно ожившая часть тени, скользит по его ногам, расстегивая клепки на сапогах, стягивая их с худых ног, а за ними соскользнула и белая ткань штанов. Чарльз взволнованно вздохнул, чувствуя, как начинают гореть легкие, прося больше воздуха. Сердце билось так гулко, что его бой отдавался эхом в опустевшей голове. Эрик уже справился со своей обувью и теперь смотрел Чарльзу прямо в глаза. Его руки властно легли на колени юноши и медленно заскользили вверх к его бедрам, все еще скрытым легкой рубахой. Выше и выше, очень медленно. Достаточно медленно, чтобы Чарльз смог в полной мере прочувствовать эти прикосновения, чтобы дать ему возможность остановить Эрика, пока еще был шанс.
И он его упустил в то самое мгновение, когда Эрик взобрался к нему на кровать, все так же голодным волком глядя на замершего в предвкушении галчонка. Чарльз осторожно передвинулся ближе к центру кровати, и с губ его сорвался тихий вздох. Эрик крепко сжал его бедро, поглаживая большим пальцем выступающую косточку, все так же смотрел в глаза Чарльзу, когда запустил руку под ткань рубахи и сжал уже полувставший чуть влажный член юноши. Ксавьер издал сдавленный, лишь отдаленно похожий на стон вздох, и ощутил, как вспыхнули жаром его щеки, и подался вперед, положил руку на затылок Эрика, притягивая его ближе, и сам потянулся к королю, едва лишь почувствовав, что тот наклоняется, чтобы поцеловать его. Но на этот раз словно разорвались цепи, что сдерживали его прежде, заставляя быть осторожным и аккуратно нежным. В этом поцелуе чувствовался голод и страсть, которые накрыли Чарльза, подобно лавине, и все, что смог Ксавьер — так это вцепиться в короля и упасть на кровать, целуя его в ответ, стараясь не задохнуться, чувствуя, как по всему телу катятся волны наслаждения, и вздрагивая от его прикосновений. Поцелуи все чаще сменялись укусами, а теплый язык скользил по губам Чарльза, словно пытаясь сгладить легкую колкую и сводящую с ума боль. Юноша сам не заметил, как разомлел от этих чувств и начал в них теряться, все сильнее жался к Эрику, раскрывшись под ним, даже не замечая этого, сжимая его бедра своими ногами, и с тихими стонами двигался навстречу его прикосновениям, пытаясь поймать это ощущение, продлить касание сильных пальцев, кольцом сжимающих его твердый сочащийся смазкой член. Так близко, он уже чувствовал, как напряжение сжимается в плотный узел в его паху, дрожит в его члене и сводит судорогами его ноги и спину. Он впился в рубашку Эрика, комкая ее на сильной спине, и король хищно улыбнулся, еще раз прикусил припухшую красную нижнюю губу Ксавьера и сжал его член, прекращая ласку.
— Ох, нет, не сейчас… — запротестовал юноша, чувствуя, как без движений сладостное напряжение начинает отпускать, и Эрик довольно оскалился, отстраняясь от юноши, стянул с себя рубаху, и Чарльз, облизнув и без того влажные губы, немного нервно последовал его примеру, полностью обнажаясь перед своим господином и единственным другом. Чарльз тяжело дышал, все еще чувствуя возбуждение во всем теле, и всем своим существом хотел продолжения, новых прикосновений. И это читалось в его взгляде. Зрачки расползлись по яркой радужке, делая его глаза практически черными. Он тяжело дышал и выжидающе смотрел на Эрика, замер, когда тот положил руки на его колени и надавил на них, пытаясь развести ноги юноши шире. Чарльз издал тихий инстинктивный хрип и протестующе напрягся, желая свести ноги вместе, пусть даже член его все еще был твердый, а кровь горела, от взгляда и движений Эрика в нем проснулся холодный страх.
— Ты мой. Я не причиню тебе вреда, — напомнил Эрик, и Чарльз особенно отчетливо ощутил кулон, ремешок которого все еще мягко стягивал его шею, и, сглотнув, едва заметно кивнул, попытался расслабиться и откинулся на спину. Эрик развел его ноги, и Чарльз едва не задохнулся от страха, смущения и нового прилива возбуждения, когда ощутил дыхание Эрика на своих бедрах и члене. Горячее осторожное прикосновение губ заставило юношу вздрогнуть всем телом, и он не знал, куда деться от чувств, враз обострившихся до предела. Он широко распахнул свои темные глаза и задышал ртом. Казалось, воздуха в покоях становилось все меньше, ладони вспотели, и Чарльз крепче впился в мех, заскользил по покрывалу, когда Эрик потянул его на себя, приподнимая его бедра, устраиваясь ближе и удобнее.
Сухие губы касались его бедер, скользили по выступающим косточкам, легкие поцелуи ласкали нежную тонкую кожу низа живота совсем рядом со вставшим членом. Эрик, не сводя взгляда с Чарльза, крепче впился пальцами в его ногу, вновь чувствуя, что юноша пытается закрыться. Облизал пальцы и прикоснулся к напряженному колечку мышц, вновь припадая губами к бледной коже. Он медленно гладил Чарльза, растирая влагу по его бедрам. И юноша начал расслабляться, поддаваясь сладким волнам наслаждения, чувствуя, как поджимались пальцы ног, когда казалось, что он вот-вот готов достичь пика лишь от этих ласк, даже не касаясь своего твердого члена. От жара тело покрылось испариной и блестело в тусклом свете, словно было сделано из воска. Эрик никак не мог им насладиться, не мог остановиться, растворяясь в запахе, вкусе и ощущениях, теряя контроль от тихих тягучих стонов, таких искренних и пробирающих до глубины души. Его трясло от возбуждения, и он хотел лишь Чарльза. И прежде даже не представлял, что сможет желать кого-то столь яростно и бесконечно, что, в сравнении с этим чувством, все его королевство превращалось в пыль, а жизнь его принадлежала Чарльзу. Все лишь для его удовольствия, лишь бы он и дальше так же плавился в его руках, извиваясь от наслаждения. И Эрик хотел дать ему больше, всего себя без остатка. Он лишь слегка отстранился, и, прежде чем Чарльз смог это осознать, провел пальцами между его ягодиц, и ввел сразу два, одновременно склоняясь над Ксавьером, целуя и вылизывая его подрагивающий живот, свободной рукой прижимая его к кровати, словно боясь, что он попытается сбежать. Два пальца сменились тремя, и Чарльз на мгновение забыл, как дышать, но не мог не наслаждаться эти странным чувством. Такое сильное ощущение Чарльз прежде не испытывал никогда, и от него казалось, можно было потерять рассудок. Он запрокинул голову и тихо застонал, ощущая, как пальцы Эрика вновь и вновь проходятся по точке внутри него, заставляя все тело вздрагивать от наслаждения, и внутри все отчетливее нарастало жгучее желание почувствовать больше…
Эрик прижался лицом к животу Чарльза и не смог сдержать стона. Его пальцы окутывал нежный жар, и Чарльз невольно сжимал его внутри, но с каждым новым движением становился все более податливым, когда Эрик задевал нужную точку внутри него. Юноша издал невероятный стон и впился в волосы Леншерра так крепко, что расцарапал короткими ногтями кожу головы. Эрик усмехнулся, потираясь о Чарльза лицом, слегка царапая его живот бородой, вдохнул запах его вспотевшей кожи, и ему показалось, что он готов был раствориться в этом мгновении навечно, ощущая, как Чарльз дрожит от наслаждения, когда сам он готов сгореть в ярком пламени, а член его уже тянет болью от ожидания. Он взглянул на лицо Чарльза и не мог больше сдерживаться, хотел ощутить это вместе с ним, разделить этот момент всем своим существом, сделать его только своим, целиком и полностью. Леншерр вытащил пальцы из горячего тела и приспустил свои штаны, навалился на Чарльза, жадно целуя его ключицы и грудь, придерживая его за влажные бедра, потираясь о них твердым, словно камень, членом, пристроился к сжимающемуся входу. Одним рывком он вошел на половину и зарычал, едва не кончив лишь от жара, до боли стиснувшего его член. Чарльз, застонал под ним и впился в его плечи в порыве оттолкнуть, но тут же передумал и обнял Эрика за плечи, запрокинул голову, пытаясь расслабиться. И стоило ему это сделать, Эрик вошел в него до основания, целуя шею и плечи Ксавьера, чувствуя, как юноша обвил его бедра ногами, пытаясь устроиться удобнее, вздыхая и постанывая с каждым новым толчком внутрь своего тела. Эрик чувствовал, как о его живот терся твердый член Чарльза, и, когда юноша вновь издал тот самый стон, полный дрожащего наслаждения, начал двигаться так быстро и глубоко, как только мог, вжимая Чарльза в кровать, не чувствуя своего тела и мира вокруг. Лишь Чарльз и сгущающиеся тени, в которых его глаза мерцали яркой синевой. Эрик застонал, чувствуя, как по его животу растекается теплая сперма Чарльза, и сильнее толкнулся в горячее сжимающееся тело юноши, полностью заполняя Чарльза, помечая, делая своим, прежде чем его самого словно поразило яркой молнией наслаждения.