— Ты поздно. Мы ждали тебя еще вчера, — строгий женский голос, вот на него Чарльз смог обернуться и увидел женщину, стоящую в просторной парадной зале. Она была на голову выше прислуги и одета в черное платье, поверх которого была небрежно накинута пышная накидка из белых перьев. Таких же белых, как ее волосы и лицо, на котором угольно-черным росчерком сияли ее глаза. Чарльз тихо вскрикнул от ужаса, но человек, в чьем теле он был заперт, испытал лишь облегчение и торопливо поднялся по лестнице и направился к девушке. Когда он подошел ближе, то Чарльз смог рассмотреть ее лучше и, к своему ужасу, заметил, что в ее волосах растут такие же белоснежные перья, и они были не только в прядях, но и росли прямо на ее лице. Короткие мягкие перышки тянулись от уголков глаз и скул, дальше к ушам и только затем удлинялись, путаясь в замысловатой толстой косе женщины.
— Неужто уже все прибыли? — Чарльз бы вздрогнул, если бы мог от этих слов. Он определенно чувствовал, как сказал их, но голос был чуть более низкий и совсем незнакомый.
— Дварокс прибыла два дня назад, Идрис только недавно получил сообщение, не уверена, что он успеет. Зато ты прибыл.
— Да. Потому что вы написали, что он нашел способ это остановить, — Чарльз ощутил, как поднял руку и коснулся собственной щеки, с удивлением почувствовал шероховатые перья, росшие от уголка глаза, только они, судя по одному короткому касанию, были куда мягче и мельче, чем у девушки перед ним, и это удивило Чарльза почти так же сильно, как имена, произнесенные ей. Он бы дрожал от волнения и не мог поверить тому, что услышал, замер бы в ступоре, если бы только владел телом, сквозь которое он попал в это странное видение, уже начиная понимать, что это все куда сложнее его обычных образов грядущего, мерцающих перед глазами короткими образами. Это видение словно держало его крепко привязанным к событиям, и Чарльз был безвольным наблюдателем, не мог ни повлиять на происходящее, ни остановить его. — Будь это не так важно, я бы никогда не вернулся в эти стены. Не подошел бы к ним и на расстояние сотен лиг, — проговорил Чарльз с какой-то печальной злобой и посмотрел на камни стен. Они навевали боль и сожаление, но эти мысли были слишком далекие, чтобы Чарльз мог ощутить и их.
— Ты до сих пор зол на нас за это? — спросила белая девушка, но ее вопрос был больше похож на утверждение.
— Зол? — Чарльз хмыкнул и нервно дернул плечом. — Это вы живете в могильнике. Замуровали в стены сотни душ, лишь бы этот замок был построен до прибытия войск Инвернеса. Гамот всегда любил широкие жесты, но это было глупостью. Так же, как и поддерживать его в этом.
— Это место было необходимо, только за его стенами люди могут быть в безопасности.
— Люди, которые пришли из лесов и далеких деревень, — да. Но не думаю, что те, кто жили здесь до них, согласились бы с тобой, Элиар.
— Это была необходимая жертва.
— Конечно, Гамот всегда разменивался жизнями людей, не глядя. Ведь они так скоротечны, что не должны замечать жизни вовсе, так он считает.
— Он имеет право на эти слова. Так же, как и все мы.
Чарльз с болью подошел к стене и коснулся холодного камня, прикрыл глаза и знал, что тот, кем бы он сейчас ни был, погрузился в воспоминания, но вновь не мог их прочесть. Зато, к своему ужасу, под ладонью он ощутил отголоски биения живых сердец и хотел было отдернуть руку, но вновь не смог повлиять на чужое тело.
— Поэтому я и ушел, — тихо проговорил Чарльз и обернулся как раз тогда, когда в теплом ветре вдруг повеяло холодом.
— Ох, нет! — Элиар бросилась к лестнице, а Чарльз неспешным шагом последовал за ней и успел увидеть, как прямо у широкого основания в черных и серых клубах дыма возник высокий широкоплечий мужчина, облаченный в пышный темный меховой плащ, который придавал его облику схожесть с огромным медведем, а грубые широкие черты лица, черные длинные волосы и борода лишь дополняли дикий образ. Чарльз понимал, что и это существо знакомо хозяину его тела, но если Элиар взволнованно кричала на мужчину, то сам Чарльз был к нему почти равнодушен, разве что испытывал какую-то толику любопытства, которая усилилась, когда тот начал хрипло и тяжело кашлять, а на губах его показался росчерк крови.
— Ты ума лишился?! Сколько часов ты ускорил? Какое расстояние преодолел?
— Эли, притихни, — просипел мужчина и поднял голову, посмотрел прямо на Чарльза. Юноша вновь готов был застыть от ужаса, но его «сопровождающий» вовсе не был удивлен, спокойно смотрел в полностью пустые черные глаза прибывавшего, лишь отметив, что его кожа такая же бледная, как у Элиар, а серых перьев на его теле куда больше, они тянулись от глаз и скул, спускались коротким оперением по шее и скрывались за одеждой. И это лишь подтверждало какие-то опасения, которые Чарльз ощущал у этого человека.
— Тео, давно ты здесь? — прохрипел мужчина, утирая кровь с губ.
— Только что прибыл. Верхом. Знаешь ли, я не такой идиот, как ты, чтобы использовать Дар так расточительно.
— Всего-то пяток часов, не хотел пропустить все веселье, а потом слушать его в пересказе Оробейн.
— Ты идиот, Идрис! — Элиар ударила мужчину, и ее глаза гневно потемнели, стали такими же черными, как и у мужчины. — Идем, раз ты прибыл, то все в сборе.
— Идем, — согласился громила, но Чарльз глазами Тео заметил, что движения его угловаты и скованы.
— Глупец. Нимон уже погиб, ты хочешь вслед за ним отправиться в мир духов?
— Я не похож на него и выживу. Тем более Гамот сообщил, что нашел способ это остановить. Значит, можно не сдерживаться.
— После того, что вы втроем сделали в Харлоу? Да то место навеки теперь останется равниной.
Идрис хрипло рассмеялся.
— Да. Славная была битва… — его голос стал далеким и едва различимым, а картинка вокруг утратила свои цвета, а затем и вовсе обратилась дымом.
— Чарльз!
Голос Хэнка прозвучал подобно взрыву, и всего на мгновение Чарльз краем глаза увидел его лицо, а затем изогнутый текст снова отпечатался в его сознании, растворяя его в сером тумане видения, но на этот раз Чарльз был готов и не испугался происходящего, даже желал узнать продолжение.
— …так ты нашел способ? — из дыма вырисовался образ молодой девушки с угольно-черными волосами и такими же темными, как и у остальных Королей-гамаюнов, глазами. Она была облачена в золотые и черные одежды, а волосы были распущены, черным водопадом стекали до плеч. От уголков ее темных глаз тянулись взбухшие венки, по которым текла настолько густая и темная кровь, что они казались тонкими черными ручейками, растекающимися по ее лицу. И у нее тоже были перья, но более длинные и острые, чем у остальных.
— Дварокс, он же не в своем уме! Мы правда будем его слушать? — с обреченностью и гневом спросил Тео, который вновь вел за своими эмоциями Чарльза. Вот только все еще было окутано туманом, и образы не желали проясняться.
— Я безумен, так же, как и все мы. Но не настолько, как были мы в том мире. Вы желаете вернуться в пустоту, в ту бездну, где нет ни плоти, ни опоры, ни даже самого времени? Снова желаете стать лишь сознанием, живущим без формы? — хриплый скрипучий голос двоился и отдавался эхом, а его обладатель тяжело и болезненно дышал, Чарльз пытался найти его образ, но в тумане по-прежнему была видна лишь Дварокс, а вокруг нее, словно сидя за одним невидимым столом, показались фигуры остальных Королей.
— И ты знаешь, что произошло с Нимоном? — еще один новый голос, и вот еще одна фигура за столом показалась из плавно текущего марева тумана. Еще одна женщина с черными глазами, но волосы ее пылали, словно пламя костра, и перья на ее лице и волосах были острее и короче, такого же яркого цвета. Она была облачена в дорогое платье изумрудного цвета с тонким серебристым узором, а на плечи девушки был накинут легкий дорожный плащ цвета осенней листвы. — Ты работал с ним, но так и не объяснил, как именно он погиб.