Шум за дверью отвлек Ксавьера от мрачных мыслей, и он удивленно обернулся.
— Ты же сказал, что здесь никого не бывает.
— Прошу прощения, господин, — с поклоном произнес охранник. — Мы разберемся, — он приоткрыл дверь, чтобы узнать, что происходит снаружи, и Чарльз услышал недовольный девичий голос.
— Почему? Это всего лишь сад, сюда и прислуга даже не ходит, а теперь здесь охрану выставили?
— Вход закрыт. Вам стоит уйти.
— А ну, не указывай мне!
— Мы не пропустим Вас. Не заставляйте применять силу.
— Ох, да что там такое? Вы же эти… Из охраны графа МакЭнистона? Если ему так нужно уединение, то здесь полным-полно подходящих мест.
— Кто там? — с легкой долей любопытства спросил Чарльз, и один из охранников вернулся, прикрыв дверь, оставив остальных разбираться с «вторжением».
— Лишь придворная дама. Не о чем беспокоиться.
— Хорошо, — кивнул Чарльз, все еще слыша приглушенный спор. — Она не знает, чья Вы охрана? — немного удивился юноша, окинув черные походные доспехи и темно-оранжевую накидку, в которые были облачены его защитники. Он сам пока не очень разбирался в знаках отличия, но вся стража замка была облачена в более простые серые тона и носила совсем другие доспехи, да и на поле боя воины были облачены иначе. Ему было трудно представить, что дама, живущая при дворе, могла бы не знать столь простых отличий.
— Хм. Пусть войдет, — пожав плечами, распорядился Ксавьер и слегка улыбнулся, хоть глаза его остались грустными и задумчивыми.
— Вы уверены, господин?
— Да, — кивнул он, в надежде, что шумная придворная дама его немного отвлечет. Если, конечно, она не упадет в обморок, при виде него многие девушки от прислуги до дворянок, казалось, готовы были лишиться чувств от страха.
Охранники отошли в сторону, и Ксавьер увидел нарушительницу спокойствия. Ей оказалась совсем молодая девушка. Светлые волосы и дорогое темно-синее платье, пока Чарльз не видел в ней ничего особенного.
— Что привело Вас в этот сад, миледи? — как можно вежливее спросил он, привлекая к себе внимание. И реакция девушки была почти такой же, какую он и ожидал. Она побледнела и тихо вздохнула, видимо, сдерживая вскрик удивления, и даже прижала руку ко рту, смотрела на Чарльза распахнутыми глазами поразительного золотистого цвета. Охрана тут же подошла к девушке, но Чарльз предупредительно поднял руку, чтобы те тут же не вывели ее прочь. — Я задал Вам вопрос, — все тем же тоном напомнил Ксавьер, когда уже начал подозревать, что девушка забыла, как дышать.
— Ох, — она нервно кивнула и поклонилась, а когда она заговорила, голос ее едва заметно дрожал. — Господин, я прихожу в это место, когда хочу успокоиться. Забыться. Обычно здесь никого не бывает, все предпочитают большой внутренний двор, который ведет к монастырю, и забывают об этом маленьком саде.
— Вот и я пришел сюда по той же причине, — задумчиво произнес юноша.
— Мне… уйти?
— Нет. Ты можешь остаться. Если все еще хочешь этого, — предложил Ксавьер и вновь отошел к фонтанчику, облокотился об него спиной, оценивающе рассматривая девушку. Та лишь кивнула и осторожно сделала пару шагов, но затем замерла, словно не зная, куда себя деть, а стража неотрывно за ней наблюдала.
— Вы королевский гамаюн, — с нервным смешком произнесла она и не отрывала взгляда от Чарльза, который непринужденно постукивал пальцами по каменному краю фонтана.
— Да. А твоего имени я пока не знаю.
— Ох! Как я могла, простите, — с новым поклоном произнесла золотоглазая девушка и откашлялась. — Я Рейвен Даркхолм. Придворная дама и жена рыцаря Азазеля… Я до сих пор не могу поверить, что Вы реальны!
— Я думал, что уже достаточно людей меня видело, чтобы никто не сомневался в этом, — он пожал плечами. — Меня зовут Чарльз Ксавьер. Не хотел бы, чтобы ты называла меня гамаюном или демоном.
— Конечно, господин Ксавьер.
— Что ты обычно делаешь здесь?
— Я… просто прихожу и… На самом деле, ничего особенного и не делаю. Либо занимаюсь рукоделием в тени деревьев, либо просто устраиваюсь на той лавке и думаю. Здесь спокойно.
— Согласен.
— Господин, — Рейвен набрала в грудь больше воздуха и подошла ближе, встала рядом, и Чарльз вновь заметил, как охрана насторожилась. Вот только они наверняка уже проверили ее перед тем, как впустить, и кинжала под ее одеждой не было, да если бы и был, Чарльз не сомневался, что смог бы и сам с ней совладать. — Я хотела… Вернее, я давно ищу с Вами встречи.
— Со мной? — удивился Чарльз и, правда, на какое-то время отпустил мысли об Эрике, соображая, что он успел сделать, раз его ищет незнакомая дама.
— Да, я хотела встретиться с Вами, как только узнала, что Вы живете в замке и служите королю.
— Удивительно, — хмыкнул Чарльз, начиная подозревать, что далеко не все его боятся. Может, он вовсе заблуждался, когда считал, что все вокруг его проклинают и считают монстром, раз уже второй человек, которого он встречает, столь дружелюбен к нему. Хотя, эта мысль быстро потерпела крах, стоило только вспомнить, что Эрик покинул эти стены, чтобы усмирить бунт, поднятый обычным людом из-за страха перед демоном короля. Должно быть, просто те, кто всегда жил в достатке и защищенности, не знают настоящего страха и потому им больше любопытно. Сначала Хэнк, теперь эта девушка. Но может, оно и к лучшему. — И зачем же ты искала встречи со мной?
— Вы гамаюн. Демон, живущий меж миров. Вы говорите с мертвыми и можете…
— Ох, бедное дитя, — Чарльз разочарованно покачал головой, и девушка непонимающе на него посмотрела.
— Прошу. Я столько молилась, но, знаю, это не поможет. И ни один священник не может дать ответа на мои вопросы, но Вы не как они. Вы должны знать все в этом мире, Вы не человек.
— Верно. Но слишком многое из того, о чем говорится в страшных сказках о таких, как я, — ложь и вымысел. Я не хожу меж миров. И не говорю с мертвыми.
— Не слышите их зов? — отказывалась верить Рейвен, и Чарльз невольно посмотрел на стены замка, вспомнив эхо боли, что сочилось из этих камней.
— Нет. Не распознаю лжи, не говорю с мертвыми, не умею накладывать проклятья или воскрешать умерших и не похожу на тех порочных демонов, о коих у вас так много книг в библиотеке.
— Но… как же так? Вы были моей надеждой… — Рейвен обреченно вздохнула, и ее глаза заблестели от влаги, но слезы она все же сдержала.
— Надеждой на что? — уже мягче уточнил Ксавьер. Он смотрел на ее личико и грустные глаза, и пусть наивность девушки его забавляла, он почему-то хотел ей помочь, если бы это только было в его власти.
— Это… многим кажется глупым. Но важно для меня, — Рейвен опустила взгляд, и голос ее стал совсем тихим. — Когда я была еще совсем маленькой и жила в деревне далеко отсюда, то встретила ведьму. Ее держали в плену, готовили к костру в тюрьме в здании стражи. Но в ее камере были маленькие окна с решетками, выходившие на улицу. Я говорила с ней, и она предсказала мне, что если я буду добра и бескорыстна, то все в жизни наладится, и я смогу попасть во дворец. Она была права. Ее пророчество спасло меня от той жизни. Я помогла раненому бродяге, и им оказался мой муж — Азазель.
— И чем ты хочешь, чтобы я помог?
— Ее сожгли много лет назад. А я так и не простилась с ней. Не поблагодарила. Это не дает мне покоя, и… — она подняла на Чарльза взволнованный взгляд. — Если бы Вы только могли передать ей мои слова, Вы же говорите с мертвыми.
— Я не говорю с ними, — напомнил Чарльз и погладил девушку по плечу, пытаясь успокоить. — Но думаю, она все знает и без меня.
— Но все же, может, Вы попробуете? Я не знаю ее имени, но ее волосы были алыми, словно огонь, а глаза темные…
Рейвен продолжала описывать ведьму, а Чарльз едва слышал ее, хоть понимал каждое ее слово. Земля словно ожила и начала утекать у него из-под ног, и с каждым новым словом девушки перед Ксавьером вставал образ его тетушки Грей, сожженной как ведьма так давно. И страх в глазах Мойры и Магды, когда те успокаивали его и уводили из деревни. И вновь он чувствовал запах горелой плоти и слышал леденящий душу крик…