— Вы так давно не приходили, я боялся, что Вы уже решили вовсе не заходить ко мне, а стража не пускала к Вам в покои и моленную. Я не знаю, но, кажется, охрану у Вас усилили, я подойти и близко не мог, да и записки передавать они отказывались.
— Тише, выдохни, вот так, дыши. Спокойно. Тебе не стоит так нервничать, друг мой, — Чарльз вновь улыбнулся, но на этот раз чуть более натянуто, и погладил Хэнка по плечу. — Что случилось?
— Я добыл их! — прошептал Хэнк и кивнул, подтверждая свои слова. — Я смог добыть парочку записей Королей-демонов и переписал их для Вас так точно, как только смог, и теперь… Боже, это так волнительно! Даже просто копируя эти записи, я воображал себе, какие тайны могут быть скрыты на этих страницах!
— Показывай! — приказал Чарльз, враз забыв и о добродушном тоне и о книгах для Рейвен. Его пробило волной предвкушения, а затем он ощутил, как все его мысли сосредоточенно замерли, готовые наконец-то решить его главную проблему. «Потерпи еще немного, Эрик. Я найду способ избавить тебя от этого злого духа», — невольно подумал Чарльз, следуя за Хэнком к дальнему столу, за которым и работал священник. Свет в остальной библиотеке был погашен, и Ксавьер только сейчас понял, что его зажигали только для него, а в остальное время экономили свечи. Хэнк указал на одинокий, стоящий в самом углу стол, окутанный тьмой, которую не мог развеять свет, струящийся из круглого прозрачного потолка, уж слишком далеко была эта часть библиотеки, и крыша здесь была каменной.
— Я смог добыть всего лишь две записи, но это только начало. Позже я принесу еще. Но… Эти показались мне важными, их охраняли лучше остальных, и они были найдены в этом замке после захвата…
— Да. Потом. Ты расскажешь об этом после, — Чарльз поднял руку, призывая Хэнка к молчанию, и тот нервно кивнул и хотел было сесть за стол рядом с Чарльзом, который казался на удивление спокойным и собранным, готовясь к новой встрече со своими древними соплеменниками, но, видимо, был слишком взволнован, чтобы сидеть. Ксавьер кое-то время смотрел на свиток Хэнка, очень осторожно расправил его и увидел уже знакомые изогнутые символы, больше похожие на тонкую сложную роспись, чем на настоящий язык, но теперь точно знал, как их прочесть. Все вокруг затихло, и только дыхание Хэнка разрушало густую тишину.
Он чувствовал на себе немой взгляд. Внимательный и настороженный, но не поддавался этому чувству, не оборачивался. Даже если демон живет в стенах, если может проникнуть в его видения… Он не должен быть опасен для самого Чарльза. Юноша старался в это верить всем сердцем, чтобы не допустить даже тени страха. Но эта тварь, склизкая хищная пернатая тварь кормилась болью его короля. И если в этих строках может скрываться секрет того, как можно убить духа, Чарльз готов был прочесть все их до последнего слова.
Запах полевых трав и прохладный ветер. Чарльз чувствовал, как он путается в длинных волосах, и не сразу осознал, что на этот раз он оказался в воспоминаниях женщины, пока все вокруг не прояснилось. Он смотрел на воина, истекающего кровью. Глубокая рана пересекала его лицо наискось, глаз полностью выпал из глазницы, и мужчина хрипел на последнем издыхании.
— Госпожа Элиар… молю Вас… прошу…
— Ш-ш-ш, — прошептала девушка и протянула руку к мужчине. Чарльз ощутил холод в глазах и на кончиках пальцев, странное покалывание в висках, а затем пораженно посмотрел сосредоточенным взглядом автора древних строк, как затягивается рана на лице воина, а глаз снова появляется в пустом провале глазницы.
— Зазря силы тратишь, — послышался грубоватый женский голос позади.
— Ты считаешь, что их жизни не стоят нашего внимания? — Чарльз чувствовал легкое раздражение девушки, чьими глазами он смотрел на стародавний мир вокруг.
— Ты его не спасла, ты прекрасно это знаешь, — укоризненно произнесла рыжеволосая девушка, и теперь Чарльз узнал в ней Оробейн из предыдущих записей. Она подошла ближе и протянула руку к девушке, на мгновение показалось, что она желает ободряюще погладить ее по лицу, но вместо этого Чарльз ощутил острую и быструю боль в скуле.
— Ау, — тихо зашипела Элиар и прижала руку к щеке, встревожено и недовольно смотря на Оробейн, которая словно потеряла интерес к белому гамаюну, разглядывала вырванное белое перо, а затем отбросила его и строго посмотрела на Элиар. — Ты спасаешь пару месяцев его жизни ценой своего тела. Глаза и перья, это только начало. Эти изменения уже необратимы. Гамот говорит, что это из-за того, кто мы есть. Даже если мы не будем использовать дар, это не спасет нас. А уж расходуя его на пустяки, ты лишь приближаешь свою встречу с бездной!
— Гамот найдет решение. А от такой малости со мной нечего не случится, — спокойно ответила Элиар, поднимаясь на ноги и отряхивая свое серое платье. Она огляделась вокруг: ветер пригибал траву, покрывающую высокие холмы, а вдали виднелся горных хребет, где под надежной защитой каменных стен укрывался замок правителя Харлоу. Элиар тихо вздохнула и сконцентрировалась, на мгновение у Чарльза закружилась голова, а затем он ощутил то же легкое чувство, которое он всегда испытывал во время видений, и все так же покрылось легкой пеленой, но было куда отчетливее, чем в его собственных пророчествах. Сотни и сотни людей приближались к ним со стороны замка, и еще множество воинов обороняли горный город.
— Слишком много. Нам не хватит этих измотанных кочевников, чтобы подобраться к стенам, — придя в себя, сообщила белая девушка и посмотрела на рыжего гамаюна. Оробейн словно не слышала ее слов, подставила лицо прохладному ветру и едва заметно улыбнулась.
— И чему ты радуешься?
— О, я уже обо всем позаботилась, — небрежно ответила она и повернулась к озадаченной Элиар, — Что? Я знаю, что нам не выиграть в этом сражении. Гамот не придет, он заперся в своем логове с девственницами и настойками, Нимон прибирает за ним, а Дварокс слишком занята, управляя новым королевством.
— Тео, — напомнила Элиар, явно понимая, что задумала ее подруга, и не одобряя этого, потому пыталась хотя бы тянуть время.
— Тео? — Оробейн тихо рассмеялась и холодно посмотрела на подругу. — Этот бродяга сбежал, стоило нам только отстроить северный замок. Оказался слишком мягок даже для такого, ты правда думаешь, что он придет сражаться? Насколько я знаю, сейчас он, словно лягушка, предсказывает погоду на завтра для деревенских жителей. Нет уж.
— Идрис слишком опасен! — сразу же возмутилась Элиар. — И к тому же, зачем было звать его, если здесь есть я? Нас будет достаточно…
— Я не хочу потом неделю лежать, похожая на монстра, думая, затянет меня во тьму или нет. И тебе того не желаю.
— Тогда зачем позвала меня?
— Здесь сплошные холмы. А нам потребуется сделать дорогу. У тебя это выходит лучше, чем у остальных.
Чарльз ощутил, как в душе Элиар вскипело возмущение, и она уже хотела высказать все, что так давно хотела, но не успела. Ее прервало хриплое лошадиное ржание, а обернувшись, она увидела черного взмыленного тяжеловоза, на спине которого восседал Идрис. Он легко спрыгнул со спины зверя, и белый гамаюн поморщилась от резкой вони пота и грязи.
— Ори, наконец-то ты решила позвать меня на свою битву! — словно медведь, взревел Идрис, так и пылая от энтузиазма и жажды крови, а в его черных глазах появился алый отблеск.
— Не смей меня так называть или отправлю во тьму быстрее, чем ты даже подумаешь достать меч из ножен, — зашипела Оробейн, и ветер подул сильнее, словно повинуясь ее воле.
— Спокойно, — Идрис усмехнулся и оглянулся на собравшееся немногочисленное воинство, которое в благоговейном трепете ждало, когда же их боги пойдут в бой во имя их страны.
— Что ж, — он присмотрелся к горизонту, на котором уже виднелись полчища воинов Харлоу, и лицо исказила дикая кровожадная усмешка. Он глубоко вдохнул прохладный воздух и вышел на холм вперед, оставив девушек позади себя. Чарльз чувствовал тревогу Элиар и видел, как ухмыляется Оробейн, предвкушая яркое зрелище только для нее и с самых лучших мест.
— Покажем этим людишкам, что бывает, если объявлять войну детям самой Тьмы! — хриплым, похожим на лай голосом взревел Идрис, и Чарльз едва не вздрогнул вместе с Элиар, когда за его спиной послышался гул сотен воодушевленных воинов, но это перестало иметь хоть какое-то значение, когда он увидел, что происходит с Идрисом. Его ухмылка стала еще безумнее, а ветер растрепал его спутанные черные космы. По венам от уголков пустых черных глаз словно потекла черная кровь, растекаясь по всему телу гамаюна, и Ксавьер заворожено наблюдал за тем, как тело Идриса становится больше, а кожа покрывается острыми черными перьями, пробивая кожу, изменяя его почти до неузнаваемости.