— Ты здесь уже давно? — все еще как-то растерянно спросил Ксавьер, пока Эрик продолжал робко гладить его.
— Ты… не заметил, как я пришел?
— Нет, — Чарльз медленно качнул головой, а затем выскользнул из рук своего короля и, устроившись на кровати лицом к нему, посмотрел с тревогой. — Мой король, я должен сказать тебе то, что прежде держал от тебя в тайне.
— Тише, — почему-то встрепенулся Эрик, а его больной мозг тут же зашипел, словно масло на раскаленной сковороде, наполняя мысли кучей образов, в которых Чарльз уходил от него или проклинал, говоря, что и дня больше не выдержит в этой клетке подле Эрика и в его руках. — Мне жаль, что так вышло, — прошептал Леншерр и вновь оскалился, чувствуя, как все мышцы в его теле болят от напряжения, а сердце вот-вот разорвется на рваные лоскуты. Он погладил Чарльза по лицу и нервно убрал от него руки, боясь, что его прикосновения больше не приятны голубоглазому демону. — Если ты желаешь побыть один, то я могу это понять. В этом замке множество комнат, ты можешь выбрать для себя любую…
— О чем ты говоришь? — с прищуром спросил Ксавьер и задумчиво облизнул нижнюю губу. — Эрик, я должен сказать тебе, что все в этом замке в опасности.
— Но не ты. Я смогу защитить тебя.
— От этого никто не сможет защититься. Я видел это сам. И сейчас будущее словно обходит стороной этот замок. Я уже несколько часов пытаюсь увидеть, что будет с этим местом, но, как бы ни пытался, могу видеть лишь поля Харлоу и леса близ Ирия, могу увидеть горизонт, уходящий к далекому Инвернесу, но не вижу башен Черного замка в Стратклайде, словно этого места в будущем не существует.
— Или ты просто слишком устал и напуган всем, что здесь происходит, и сам не хочешь этого видеть. Этот замок стоит уже не один век и простоит еще столько же. Это самое безопасное место в королевстве.
— Это место проклято! — едва ли не крикнул Ксавьер, и на мгновение его глаза вспыхнули ярким светом, а затем вновь свечение стало мягким и спокойным.
— Проклято? — как можно спокойнее спросил Эрик, стараясь скрыть свое недоверие к словам Ксавьера, и тихо вздохнул. — Чарльз, я знаю, что так говорят люди за стеной и в селах. Они считают, что это ты приносишь беды в их земли и из-за тебя налоги растут. Но ты ведь умнее крестьян и понимаешь, что все то, что они считают проклятьем, всего лишь последствия войны. Этот замок не проклят.
— Я говорю не о бесплодных землях и налогах. Я говорю о тебе. О твоих видениях и голосах. О том зле, что живет в этих стенах, — затараторил Ксавьер и бросился к Эрику, схватив его за плечи и уставившись в его распахнутые глаза. — Я видел зло, живущее в этих стенах.
***
Свет сочился сквозь витражные окна, освещая огромную моленную залу исповедальни, касался гигантского распятия, расположенного на стене у помоста, за которым читались проповеди. Но сейчас эти стены не наполняли строки священных писаний и призывы священников, а длинные ряды прочных тяжелых лавок пустовали. Лишь в проходе стояла женщина, облаченная в белые одежды, и ждала, когда Страйкер соизволит ответить на ее предложение.
— Почему я должен тебе верить? — спросил глава инквизиции.
— Ты не должен. Но мы оба хотим, чтобы король был в своем уме и в безопасности. Я говорила с ним, но он слишком оберегает своего ненаглядного гамаюна.
— Но ты хочешь того же, — снисходительно заметил Страйкер, с жалостью глядя на девушку.
— Ничуть. Я уже говорила с ним и поняла, что он не прислушается к моим словам. Ровно как не станет слушать Ваших доводов. Я знаю, что Вы уже не раз пытались наложить руки на любимого питомца короля. Но он все так же ходит по коридорам замка, оставаясь неприкосновенным, а наш возлюбленный король не боится косых взглядов и осуждения.
— Все мы уже успели увидеть его непреклонность в этом вопросе, — согласился Страйкер, вспоминая недавнее пепелище. И пусть король покинул его, едва пламя начало затухать на почерневших костях с обгоревшей плотью восставших, но жизнь народа не остановилась на этом моменте, а молва о безжалостности нового правителя облетела Стратклайд быстрее чумы. Инквизитор не сомневался, что эти слухи, растя и множась, уже расползлись по всему королевству, и только Богу известно, какую чудовищную форму они приобрели в отдаленных районах королевства. Он получал донесения от своих людей и множество посланий из отдаленных приходов, и все они сквозили страхом и тревогой. Народ уже боялся не столько демона, свившего гнездо подле трона их господина, сколько самого короля, который за столь короткий срок правления уже сумел обрести такую кровавую славу, а во многих селах люди вовсе не отличали гамаюна от самого короля, полагая, что монстр из стародавних сказаний вновь занял трон в Черном замке.
— Мы оба согласны с тем, что его фаворита нужно убрать хотя бы с глаз прислуги и придворных. И если мы сможем найти предлог или способ… хотя бы необходимость держать гамаюна отдельно, то это уже поможет, — озвучила свое предложение Эмма, но Страйкер лишь снова посмотрел на нее с толикой жалости.
— Вы хотите лишь выдать ему покои побольше или отгородить часть замка, в котором этот монстр мог бы жить в полном достатке и комфорте, лишь бы он не попадался на глаза людям? Какая ничтожная полумера.
— На другое наш король не согласится. Вы должны были это уже понять.
— И ты, дитя мое, решила, что с моей поддержкой сможешь переселить беса?
— Что Вас не устраивает в этой идее? Вы все равно не в силах его заполучить, так отгородите хотя бы, — с вызовом сказала Фрост, и глаза ее гневно засияли.
— Боюсь, ты не видишь всей его опасности и не представляешь, на что способен этот бес.
— О, я прекрасно представляю, на что он способен. Он видит будущее и имеет власть над нашим королем, невольно располагая его к себе. И я хочу уменьшить эту власть в той мере, в какой это еще возможно.
— Ты думаешь, он всего лишь мальчишка со смазливым лицом и дьявольским даром предвидения? — Страйкер едва не рассмеялся, а Эмма стойко перенесла его тон, молча выжидая, когда он продолжит. — Возможно, тебе стоит увидеть это самой. Тогда и решимость твоя не будет столь никчемной.
— Увидеть что?
— Истинный облик демонов.
***
Эрик не знал, что сказать, а Чарльз жадно припал к бокалу с водой. После долгого рассказа его губы совсем пересохли, и каждый глоток словно оживлял его. Леншерр знал, что Ксавьер ждет его решения или хотя бы ответа, но что он мог сказать, услышав рассказ о невидимом демоне в стенах этого замка и о письменах, которые тайно для него добыл молодой священник? О ритуалах, записанных древними Королями, и о том, что все знаки, которые не могли расшифровать веками, на самом деле были каким-то спиритическим путем в прошлое, вызывающим у гамаюнов видения о давно минувших днях. Эрик не мог сказать, что он не верил Чарльзу. О нет, он верил, что сам юноша уверен в своих словах и видениях. Но, что самое ужасное, он видел в них угрозу столь страшную, что предлагал бежать как можно дальше и немедленно, сам не понимая, каким безумным он кажется, рассуждая обо всем этом.
— Прости, что не рассказал обо всем раньше. Я надеялся, что разберусь во всем сам, — напившись, прошептал Ксавьер и, поставив пустой бокал на столик у широкой кровати, уставился на Эрика сияющим взглядом своих магических глаз. — Но теперь ты знаешь все и должен понять, что нам нужно уехать так быстро, как только мы можем.
— Подожди. Не надо спешить, галчонок, — как можно мягче произнес Эрик и потянул к себе напряженного юношу, пока не уложил его в кровать, головой к себе на колени, в надежде, что хотя бы так тот сможет немного расслабиться. — Взгляни на себя. Ты побледнел и истощал, все эти видения выматывают тебя.
— Но они правдивы, — тут же сказал Чарльз и, не желая спокойно лежать, вновь сел, ускользая из рук Эрика и не спуская с него внимательного и строгого взгляда. — Ты мне не веришь?