Роман мог бы поклясться, что тот под своим тюрбаном улыбнулся.
— Лейла жива? — быстро спросил Ян, не поднимая головы.
— О да! Она наделена даром общаться с Высшими Сферами, и Народу она очень нужна.
— Народу, — эхом повторил Ян. — Алебастровая Книга. Месть Народа. Вы хотите, чтобы мы поверили, будто некое племя неандертальцев, которому удалось выжить, через тридцать тысяч лет вынашивает планы мщения другому, враждебному ему племени?
— Через тридцать тысяч лет после чего? — спросил мотоциклист.
— После того как они вымерли.
— Хм… я полагаю, что больное место наших рассуждений — это логика реальности, — бросил Д'Анкосс.
— Именно так, профессор, — согласился мотоциклист.
Затем, повернувшись к Яну, заметил:
— Вы видели Пророчество, и вам удалось прочесть одну его часть. Хотите знать, что представляет собой полный текст?
Подождав несколько секунд, он заговорил:
— «В начале был конец, в конце будет начало. Когда вновь встретятся Мать и Море и когда Небесный Бык появится в Тринадцатом, тогда вернется Народ».
— Ну и что это означает? — спросила Татьяна. — Впрочем, стойте-ка… я сама попробую догадаться… Мать: думаю, здесь имеется в виду Земля, наша общая мать…
— А Бык — это ее возлюбленный, если верить древней религии, например жителей долины Чудес, что около Ниццы, которые оставили нам свидетельства на камнях, — продолжал Д'Анкосс.
— Это свойственно религиям практически всех народов каменного века, — добавил Ян. — Но что в точности означает эта фраза? Что Земля еще не стала океаном? А Небесный Бык?
— Это, без сомнения, одно из имен Солнца, — сказал Д'Анкосс. — Многие религии именно так его идентифицируют. Если только это не шумерский Небесный Бык, то есть эквивалент нашему созвездию Быка, хотя я не понимаю…
— А где был Народ все это время? — прервал его Роман.
— Знаки видит только тот, кто хочет видеть! — любезно ответил мотоциклист. — Дело в том, что…
— Ой, змея! — вскрикнула Татьяна, вскакивая. — Вот! В полном замешательстве все принялись искать змею.
— Похоже на эхис каринатус, — заявила Татьяна. — Ее укус смертелен.
— Наверное, уползла в песок, — сказал мотоциклист, — главное, не ройтесь в нем руками!
— Да она, наверное, уже метрах в ста отсюда, — пробормотал Ян.
— Возможно, все равно лучше не…
— …Не рисковать, — закончил Ян вместо мотоциклиста, который, споткнувшись, повалился на Романа.
Тот инстинктивно ухватил его за пояс и вдруг, словно обжегшись, почти отдернул руку. Но мотоциклист уже успел повелительно прошептать ему на ухо: «Молчите!»
Глубоко потрясенный, Роман молча согласился, уставившись в землю. Он должен был догадаться! Голос, фигура, концы тюрбана, постоянно закрывающие лицо… Это женщина!
Он невольно повернулся к мотоциклисту, Ян как раз говорил ему: «Вы же сами видите, что она удрала, и потом, может, это была вовсе и не змея! Татьяна напрасно всех взбаламутила!»
Та едва не испепелила его взглядом, но вместо того, чтобы ответить что-то язвительное, снова закричала:
— Она там! Смотри, дурак!
Снова всеобщее замешательство и бесполезные поиски.
— На этот раз она точно уползла… — начал было мотоциклист и вдруг пробормотал: — О нет! — что заставило всех повернуться к нему.
Согнувшись, он медленно поднес руку к обнаженной гладкой лодыжке, где, темно-красная на загорелой коже, блестела крошечная капелька крови.
— Господи Иисусе!
— Ложитесь и не шевелитесь, — сказал Роман, подхватывая молодую женщину, — только медленно. Двигаться надо как можно меньше, чтобы замедлить распространение яда.
Эхис каринатус, или змея пирамид, была причиной тридцати пяти процентов всех смертей, наступавших вследствие змеиных укусов.
Он склонился над ней, помог лечь, взял запястье, нащупал пульс: слишком частый. Внезапно лицо ее исказилось, словно от судороги, глаза заметались и кожа сделалась мертвенно-бледной.
— Расступитесь! — скомандовал он остальным. — Ему нужен воздух!
Он медленно размотал тюрбан, открывая лицо их спасителя, и обомлел.
Потому что она была очень красива, и потому что она была другой.
Огромные зеленые глаза, глубоко посаженные в орбитах, безукоризненная дуга светлых бровей, лицо, в котором было что-то кошачье, широкие подрагивающие ноздри, пышные светлые вьющиеся волосы.
Она схватила его за отворот рубашки и притянула к себе.
— В кармане куртки, — прошелестела она, — шприц с целестеном. Никому ничего не говорите.