Тварь даже не пыталась уклоняться, а потому, когда острие пробило туманную плоть, выглядела невероятно удивлённой. Мгновение.
А после этого дико, страшно завизжала, пытаясь вырваться. Я приземлился, потянул копье на себя, выдернул его из раны, хлещущей мглой вместо крови, и ударил ещё раз – в башку.
Зелёные глаза потухли, враг перестал существовать, но бойня только начиналась.
Одна за другой из черноты приходили всё новые и новые уродливые шестилапые твари, но первое смятение уже прошло, и мы начали огрызаться.
Илэр расчехлил ружьё боли и принялся короткими очередями сбивать особо ретивых, Сюин с Морвин ринулись в рукопашную, и если кастеты девочки не причиняли особого вреда, то меч китаянки справлялся с монстрами ничуть не хуже моего копья.
Я подцепил ещё одну животинку, которая взвизгнула, перекувыркнулась и ретировалась во мрак.
Гормлейт зарядила болт прямо меж глаз твари, решившей прорваться к детям. Тот застрял, затем стал невыносимо белым, а спустя мгновение взорвался, буквально испепелив незадачливое чудовище.
Впрочем, свет напугал тварей куда сильнее потерь. Вой, поднявшийся вокруг, перекрыл и шум ветра, и громыхание в небесах. Он ударил по барабанным перепонкам подобно близкому взрыву и ещё пару минут отдавался в ушах. Но мы получили передышку. Небольшую, однако столь желанную!
- Больше света! – скомандовал Малоун и за телегами тотчас же стали зажигаться всё новые и новые огоньки, а в самом центре ввысь устремились языки огня – люди развели мощный костёр, который не забыли полить маслом.
- За телеги! Будем драться перед ними! – распорядилась Сюин. – Александр, я тут разберусь, беги на другую сторону!
Я не стал спорить, вместо этого обновил заклинание усиления и в два прыжка перескочил через телеги, как раз успев насадить на копьё очередную зверюгу.
Вслед за ней из мрака выскочили ещё две, и каждую я угостил Стрелой Древних, которые, увы, не даже не рассмешили тварей. Но те хотя бы задержались, подставив бока под огненные болты охотников. Заклинания, спрятанные в наконечниках, освободились, залив жидким пламенем мёртвую спрессованную землю, разогнав тьму, испепелив её порождения.
Шестилапые крутились позади огня. Пусть и магическое, а не живое, пламя всё равно причиняло им боль и заставляло отступать. Однако никто не обольщался, все понимали: самое сложное - впереди. И мы не ошиблись. Тьма вновь забурлила, заволновалась, исторгая из себя новых и новых уродцев, которые, рыча и скалясь, кружились вокруг повозок, не смея приближаться к свету. Они чего-то ждали, не спешили, понимали – мы никуда не денемся.
Вот только не денемся от чего?
Ответ на этот вопрос мы получили скоро – внутри антрацитового мрака что-то протяжно вздохнуло, тьма сгустилась и пропустила тварь высотой в добрых четыре метра, плотно стоящую на шести лапах, несущих громадное, покрытое то ли густым мехом, то ли самой тенью пузо. Вместо рук оно размахивало пучками длиннющих щупалец, а на могучем торсе, лишённом шеи, торчала башка дикой помеси рыбы удильщика с сомом. Зубов у монстра было куда больше, чем у обитателя озёр, так что, наверное, от сома в нём осталось немного.
Тварь, не раздумывая, метнулась вперёд и прежде, чем мы успели сделать хоть что-то, точно паровоз, протаранила телеги, влетая внутрь нашего лагеря, раскидывая и круша всё, что попадалось на пути.
И шестилапые уродцы, воспряв духом, ринулись за ней.
- Займись собаками, этого я беру на себя! – закричала Сюин, бросаясь на сома-шестиножку, и мне осталось лишь рвануть к пролому, чтобы перегородить его, выиграть немного времени, остановить «собачек».
Крутанув копьём, насадил на лезвие первую, она жалобно взвизгнула и затихла. Я стряхнул тело с оружия, рубанул вторую по лапам, от чего она почти увернулась – задеть удалось лишь самым краешком. Но времени на вторую атаку мне не оставили – сразу две «псины» прыгнули с разных сторон, от одной я уклонился, перед второй, перебросив копьё в левую руку, выставил протез, который вбил твари в пасть по локоть, а затем разжал пальцы и врезал молниями. Раз, другой, третий!
Она лопнула, как перезрелый персик, забрызгав меня чёрной дурно пахнущей жижей и залепив глаза. Секунду я промаргивался и едва не заплатил за это жизнью – сразу два монстра впились в ноги, стремясь повалить.
Первому с размаху врезал пяткой копья, второго же насадил на лезвие, затем, не думая, повинуясь интуиции, отпрыгнул назад, выставив копьё перед собой, и ещё один монстр приземлился прямёхонько на него, приняв смерть.