Твари отхлынули на границу света, рыча и скалясь, но не смея переступать незримую границу, и я улучил момент, чтобы оглянуться, проверить, как там наши дела, а то в горячке боя не обращал внимание на шум за спиной.
Дела шли откровенно неважно. Сюин лишилась левой руки почти по локоть и почему-то эта рана не думала заживать, китаянка хромала и с трудом уклонялась от монстра, которого, впрочем, тоже изрядно потрепала – две ноги твари волочились, мёртвые и бесполезные, куча щупалец валялись, извиваясь, на земле, один глаз вытек, поперёк груди зияла незаживающая рана, из которой струилась чёрная мерзко пахнущая жижа.
Но хуже было другое – близнецы и охотники не справились с защитой, и внутрь ворвались «собаки», неся смерть и разрушение всему на своём пути. Прямо на моих глазах сразу три чудовища набросились на дико мычащую корову, повалили её и принялись рвать несчастное животное на куски. Ещё одна вцепилась в горло лошади, и та дёргала головой в предсмертной агонии, ещё не понимая, что уже мертва. Сразу четыре грызли колёса и обод телеги, словно та сделала им что-то плохое.
Определённо, кто-то дал команду обездвижить нас, и я даже помыслить не хотел для чего. А потому, предоставив демонического сома китаянке, которая, в целом, справлялась, я метнулся внутрь лагеря, коля и рубя, стараясь убить как можно больше тварей.
Гормлейт с Малоуном, впрочем, не подвели: едва я освободил пролом, они согнали людей и заделали его свежей телегой, забрались на неё и принялись стрелять, отгоняя теневых монстров огненными болтами и светом факелов, что изрядно облегчало мне работу.
Илэр, опустошив уже пару магазинов, поддержал их, а Морвин, толку от силы которой было негусто, не говоря ни слова, прикрывала мне спину.
За считанные минуты мы прикончили всех, кого только можно, а когда я пронзал тело очередной гончей, с яростным воплем упал великан, на тушу которого забралась израненная Сюин, победно вскинув заляпанный чёрной жижей меч девяти колец.
Она, кажется, хотела сказать что-то, но в этот самый миг буря достигла апогея.
Стихия совсем обезумела, ветер уже не ревел, а выл подобно пожарной сирене, с неба начала капать чёрная тягучая жидкость, напоминающая, скорее, нефть, чем воду.
А после с небес из мрака на меня устремилось нечто, больше всего напоминающее щупальце Кракена. Огромное, чёрное, массивное, оно почти вцепилась в ногу, и лишь в самую последнюю секунду я отскочил назад, наотмашь взмахнув копьем и разрезав толстую бугрящуюся шкуру.
Во чреве шторма раздался страшный вопль и на меня полетело уже несколько тентаклей. Стало ясно – тот, кто повелевал мелкими и средними чудовищами, явился лично закусить неудачниками, забравшимися туда, где смертным делать нечего.
- Айш-нор, огонь! – не своим голосом заорал я.
Сомневаюсь, что пара магических арбалетных болтов смогут сделать хоть что-нибудь с этими здоровенными – размером с хороший еловый ствол каждый – отростками. Тут нужен главный калибр, а ещё лучше – тяжёлая огнеметная система с термобарическими боеприпасами!
Но у нас её не было, зато водился архидемон.
Да, он не восстановился после приключений в Саоле, но какую-то энергию накопить успел. И сейчас Айш-нор безжалостно бросил её в бой.
Я не понял, что же именно это было. Не похоже на классический огненный шар из компьютерных игр. Не похоже на большой костёр. Не похоже на пожар.
Нет, магия архидемона больше всего напоминала взрыв плазмы.
На пути щупалец вырос здоровенный шар белого пламени, раздувшийся во все стороны и лопнувший, точно мыльный пузырь, обдав меня нестерпимым жаром.
Я ослеп. Оглох. Потерялся.
Всё затопило молочно-белым светом. Это было так неожиданно, так отличалось от тьмы, казалось, навеки заключившей нас в своих объятьях…
Несколько томительно долгих секунд ничего не происходило, а потом свет начал ослабевать, истаивать. А вместе с ним исчезала и наша последняя защита.
Я проморгался, держа копьё обеими руками и вытягивая его перед собой.
Впереди, среди отступившей тьмы промелькнуло нечто огромное, нечто циклопическое и столь ужасающее, что у меня не нашлось слов, позволяющих описать увиденное. Глубины разума сохранили обрывки воспоминаний о истекающих слюной пастях, вздымающемся лесе щупалец, пузырящихся провалах, исходящих мраком, что чернее самой тьмы…
А ещё где-то далеко, в глубинах сущности, за ней, вовне и внутри запечатлелся образ мироздания, непознаваемого и неопознанного. Проникающего в самоё суть духа и дарующего жизнь и смерть. Источник времени и пространства, вечности, что видел рождение вселенной и останется после её тепловой смерти…