«Что здесь происходит?»
В своем самом пышном сарафане, перед ними предстала княгиня Дана.
Глава 9
— Я хотел спросить то же самое, — голос Святослава прорезал тишину, повисшую в коридоре. Княгиня явно не ожидала этого вопроса. Ее плавная поступь сбилась, женщина замерла, выжидающе глядя на пасынка. Взгляд почти без интереса скользнул по Милораде, которую юноша завел себе за спину.
— Вот как? — Дана чуть улыбнулась, скрестила руки на груди и, покачивая бедрами, снова двинулась к ним. Свят сделал шаг ей навстречу.
«Мерзкая», — подумал он. Сейчас Дана напоминала ящерицу, юркую и хитрую. Вот только прежнее желание избегать ее исчезло. Наоборот, хотелось отпугнуть, чтоб она забилась куда-нибудь под камни и осталась там.
— Да. Ты не видишь, что происходит за воротами?
— Забор высок, а ворота крепки, — пожала плечами женщина.
— Народ в ярости.
— Такое бывает, если прикармливать псов, а потом враз оставить их без еды, — хмыкнула Дана. — Думать надо было, прежде чем сбегать невесть куда. А это что?
Она ткнула в сторону Милорады. Девушка тут же вскинула голову и вышла из-за плененных подруг. Святослав не успел ее предупредить словом или жестом, невеста и вовсе не смотрела на него, взгляд был прикован к Дане.
— Меня зовут Милорада, и я не «что». Я его невеста, — и гордо оплела руку Святослава своей. — И вместе мы справимся с беспорядком, который ты тут устроила.
— Невеста, значит, — ухмыльнулась Дана, словно услышала хорошую шутку. — Это мы ещё посмотрим, как и с чем вы справитесь.
Она перевела взгляд на Святослава, глаза были холодны, как ледяные изумруды.
— Привел невесту, не посоветовавшись со мной? А как же традиции?
— Ты мне не мать.
— Я твоя княгиня, — грянула мачеха.
— По праву вдовы, — парировал юноша. Рука Милорады крепче сжалась на его предплечье. Это движение не ускользнуло от Даны. Женщина внезапно сменила гнев на милость.
— Негоже с дороги ссориться. Вам нужно отдохнуть. За ужином поговорим.
— А что собираешься сделать с толпой? — спросил Свят. Дана пожала плечами.
— Если закрытые ворота их не убедят, в ход пойдут стрельцы.
Она щёлкнула пальцами. Доля и Недоля жестами попросили Милораду следовать за ними.
По дороге они объяснили, что пока княжич не сделал девушку своей женой, жить они будут в разных комнатах и даже в разных частях терема. Милорада кивала, а в уме пыталась придумать, как бы обойти это правило. Думалось с трудом, княжеское жилище казалось ей… жалким. Унылым. В ее теремке в Алой Топи ткани не изнашивались, а дерево не старилось, если ей того не хотелось. Тут же время во всю попировало на материалах, где-то краска облезла, где-то выцвело вышитое полотно. А ещё всюду чуялось колдовство. То, что используется для отвода глаз. Кто-то прячет под ним морщины или прорехи в платье, а княгиня скрыла упадок целого дома. От количества колдовства было не по себе. А этот ее надменный вид! От одного воспоминания вскипала кровь, хотелось вернуться и высказать ей ещё пару ласковых. Но Милорада вспоминала напряжённое лицо Святослава и заставляла себя следовать за сестрицами. Ничего, она ещё покажет себя.
Ее привели в светлицу. Кто-то назвал бы ее просторной, но Милораде она показалась пустой. Из мебели были только кровать да сундук, одно крошечное окошко — и все. Зато ходить можно было от стены до стены шагов десять, хоть пока ноги не сотрешь. В груди снова предательски заныло. Захотелось обратно в свой терем. В висках застучало ощущение, что все это было ошибкой. Оставив без внимания кровать — Милорада с первого взгляда поняла, что та покажется ей слишком жёсткой, а шкуры, брошенные сверху, будут истязать ее нос вонью — девушка прошла дальше, к окну. Встала на скамейку и выглянула наружу. Ей предстал серый, покрывшийся размытой грязью двор. Тощие стрельцы-тени. Дана была права, забор высок, не видно толпы, собравшейся под стенами.
Девушка вздохнула и посмотрела на сестриц. Те топтались на пороге.
— А как открываются эти окна? — спросила она.
Дана провела Святослава в трапезную. Что бы ни говорили о голоде, княжеский стол ломился от еды. При мысли о людях у ворот всякий аппетит пропал. В душе разлилась тоска по времени в Топи, когда княжич мог позволить себе спокойно есть и пить.
— Ешь, — бросила Дана.
— Не буду.
— На пустой живот дела не делаются.
— Какие дела?
— Княжеские, — она придвинула к нему тарелку блинов. Святослав поморщился и, стиснув челюсти, перевел взгляд на мачеху. Та сверлила его взором с не меньшим упрямством.