В конце коридора их ждала еще одна дверь, тяжелая, кованая, украшенная хищными рыбами с торчащими из пастей зубами. Милорада поежилась.
— Не хотела б я такую встретить.
— Бойся рыбы, которая зубы прячет, — посоветовала Частуха и потянула дверь на себя. Та не поддалась. Тогда утопленница навалилась на нее всем телом, но и это не помогло. Издевательски звякнул серебряный амбарный звонок. — Замуровали…
Казалось, она не верит своим глазам.
— Позволь, хозяйка, — вежливо попросил Святослав и, встав на колено перед дверью, достал из голенища сапога нож с тонким и узким лезвием.
— А когда такому в княжьих теремах учить начали? — хохотнула Частуха.
— А как, думаешь, я хлеб и муку людям доставал? — усмехнулся юноша. Замок щелкнул, поддаваясь, и рухнул на пол. Дверь приоткрылась. За ней оказалась черная комната. Из единственного окна лился дрожащий серебристый свет. Если присмотреться, можно было увидеть, как дрожит поверхность воды, распростершаяся над их головами исходящим рябью куполом.
В центре комнаты была большая купель, пахло паром и травами. А в купели лежал мужик — коренастый, пузатый, лохматый. И абсолютно голый. Только руки и голени были покрыты причудливой росписью прямо на коже.
— Вот тебе и Водяной, — пробормотала Милорада. — Молчан и тот грознее будет.
— Никогда не слышала фразу:
«Не буди лихо, пока тихо»? — ухмыльнулась Частуха и зашла с ними в покои, прикрыла дверь. — Ну, делайте, что нужно.
Глава 12
Вместо того, чтобы подойти к Водяному, Милорада развернулась и покрепче притворила дверь. Затем прижалась к ней лбом и принялась что-то бормотать. Святослав внимательно смотрел, как резные створки постепенно утопают в камне, пока полностью не растворились, оставив только гладкую стену.
— Так жены не достанут нас еще какое-то время, — объяснила она.
— Ишь ты, толковая какая, — улыбнулась Частуха. — А как нам теперь выбраться отсюда?
— Выйдем, — с полной уверенностью мотнула головой Милорада и, закатав рукава, приблизилась к Водяному.
Развалившийся в купели огромный мужчина выглядел… как обычный спящий мужик, утопившийся после тяжелого дня в поле или кузне. Он даже немного похрапывал и недовольно причмокивал губами, хмурил кустистые черные брови. Милорада задрала подол и влезла в купель, по колено оказалась в воде и приблизилась вплотную к парившему на поверхности хозяину дворца. Святослав невольно нахмурился, видя, насколько Милораду не смущает видеть другого голого мужчину.
«Нашел, о чем думать», — одернул он себя, вспоминая о голове, которую в Алой Топи невеста использовала в качестве светильника.
— Свят, помоги, — окликнула его девушка. — Мне одной не справиться.
— Ладно, — мотнул головой юноша и, не снимая сапог, шагнул в купель, и… чуть с воплем не выскочил обратно. Вода оказалась обжигающе горячей, пробирала до кости, а Милорада стояла в ней, как ни в чем не бывало. Святослав стиснул зубы, заставляя себя дышать через нос.
— Что такое? — не поняла Милорада. Свят выпучил глаза.
— А ты не чувствуешь?
— Нет.
— Ты в кипятке стоишь? — дрожь разлилась по позвоночнику. Если несколько мгновений назад Святослав еще думал, что сможет перетерпеть, то теперь жар стал невыносимым. Юноша готов был поклясться, что чувствует, как кожа до самого колена начинает покрываться волдырями и расслаиваться. Позабыв обо всяком мужестве, он развернулся и рухнул на борт купели, с трудом вытащил себя на пол и растянулся, прижимаясь щекой к холодному камню. На лбу остывал пот, руки еще тряслись, но нестерпимая, удушливая духота стала отступать. Юноша жадно хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
— Мужчины такие нежные, — покачала головой Частуха и, закатав рукав, опустила руку в купель по самый локоть. Вытащила. Кожа даже не изменила цвет. — Водичка-то чуть тепленькая!
— Возможно, она такая для нас, — заключила Милорада. — Но не для них. Скорее, нужно его вытащить.
Она обошла Водяного, схватила его за плечи и потянула в сторону бортика. С огромным трудом ей удалось сдвинуться на полшага, но как только она остановилась, чтоб перевести дыхание, Водяной вернулся в центр, словно его тянуло обратно невидимое течение. Милорада убрала с лица мокрые пряди и попробовала еще раз.
— Частуха, помоги мне!
— Иду, — утопленница с плеском опустилась в воду. На ее рыхлом лице появилась улыбка. — Помню, как мы с мужем тут впервые миловались.