— Знаешь, — сообщил Алонсо, — я боюсь выходить.
— Ничего удивительного, — отозвался Тоби.
Он принялся полировать и красить бесцветным лаком ногти.
— Какого черта ты делаешь? — спросил его Алонсо.
— Я пока не уверен, — ответил Тоби, — однако знаю, что когда в ресторан приходят мужчины с маникюром, люди обычно обращают на них внимание. В особенности женщины.
Алонсо пожал плечами.
Тоби вышел, чтобы купить еды и несколько бутылок самого лучшего вина, которое позволит им продержаться еще день.
— Может, они прямо сейчас расстреливают людей в ресторане, — сказал Алонсо. — Мне надо было предупредить всех и отправить их по домам. — Он вздохнул и уронил тяжелую голову на руки. — Я не закрыл ресторан. Вдруг они придут туда и всех перестреляют?
Тоби лишь кивнул в ответ.
Затем он вышел из дома, прошел пару кварталов и позвонил в ресторан. Никто не ответил. Это был зловещий знак. Сейчас время обеда, и обычно кто-нибудь снимает трубку, принимая заказы на вечер.
Тоби подумал; как мудро, что он сохранил в тайне свое местожительство, не водил дружбы ни с кем, кроме Алонсо, и не доверял никому. Он не доверял никому с самого детства.
Наступило раннее утро.
Тоби принял душ и выкрасил волосы черной краской.
Хозяин спал в одежде на его постели.
Тоби надел прекрасный итальянский костюм, купленный для него Алонсо, и добавил различные детали, сделавшие его совершенно не похожим на самого себя.
Пластмассовая пластинка изменила форму губ. Тяжелая оправа солнечных очков придала лицу совершенно не свойственное ему выражение. Тоби надел новые перчатки. Они были сизого оттенка, очень красивые. Намотал на шею желтый кашемировый шарф. Надел свое лучшее и единственное шерстяное пальто.
Подложил в туфли резину, чтобы казаться выше, чем был на самом деле, но не чрезмерно. Поместил в портфель оба автоматических пистолета, маленький пистолет сунул в карман.
Поглядел на рюкзак хозяина. Он был из черной кожи, довольно тонкой. Тоби закинул рюкзак за плечо.
Он подошел к дому раньше, чем взошло солнце. Дверь открыла незнакомая женщина. Она улыбнулась и предложила войти. Больше никого не было видно.
Он вынул из портфеля автоматический пистолет и застрелил женщину, потом застрелил мужчину, который сбежал с лестницы и кинулся к нему через прихожую. Он застрелил тех, кто стрелял с лестницы. Он стрелял в людей, а те как будто сами наскакивали на пули, словно не могли поверить, что все происходит на самом деле.
Он услышал крики наверху и поднялся туда, перешагивая через тела. Он стрелял через двери, пробивая в них огромные дыры, пока все в доме не замолкло.
Тоби постоял в прихожей, прислушиваясь. Из-за угла опасливо высунулся еще один человек: сначала показалось его оружие, затем плечо. Тоби тотчас же застрелил его.
Прошло двадцать минут. Может быть, больше. В доме стояла тишина. Тоби медленно прошелся по комнатам. Все мертвы.
Он собрал все сотовые телефоны, какие сумел найти, и сложил их в кожаный рюкзак. Ему на глаза попался портативный компьютер, он захлопнул его и тоже забрал, хотя тот оказался тяжелее, чем хотелось бы. Он перерезал провода за компьютерным столом и телефонный провод.
Уходя, Тоби услышал, как кто-то плачет и что-то говорит взволнованным шепотом. Он пинком распахнул дверь и обнаружил за ней совсем юную девушку, блондинку с ярко накрашенными губами. Она стояла на коленях, прижимая к уху трубку сотового телефона. Увидев Тоби, она в ужасе уронила телефон. Она замотала головой, она принялась умолять его на каком-то незнакомом языке.
Он убил ее. Она умерла мгновенно и лежала на полу так же, как лежала на окровавленном матрасе мать. Мертвая.
Тоби поднял ее телефон. Чей-то грубый голос требовательно спросил. — Что происходит?
— Ничего, — ответил он шепотом. — Она просто свихнулась.
Он захлопнул телефон. Кровь жарким потоком струилась по венам. Он ощущал в себе силу.
Он еще раз прошелся по комнатам, на этот раз быстрым шагом. Обнаружил раненого стонущего мужчину и пристрелил его. Нашел истекающую кровью женщину, добил и ее тоже. Собрал еще несколько телефонов. Рюкзак раздулся.
Потом он вышел, прошел пешком несколько кварталов и взял такси.
Такси отвезло его в центр города, к конторе адвоката, составившего документы на право безвозмездной передачи собственности. Слегка прихрамывая, Тоби двинулся к двери. Вздыхая, словно портфель был непомерно тяжелым, а рюкзак пригибал к земле, он вошел в контору.