— Больше уже не хочу. Я узнал про тебя все, что хотел, мальчик. Джайр нахмурился:
— Наверное, ты просто боишься.
— Как угодно. Я никуда не иду.
— А как же твой народ? Разве тебя не волнует, что с ним делают Морды?
— Благодаря тебе у меня нет больше “моего народа”, — прищурился гном, но тут же пожал плечами: — А-а, наплевать. По-настоящему я давно уже не с ними. С тех пор, как в прошлый раз ушел из Восточной Земли. Мой народ — это я сам. Сам себе свой народ.
— Но ведь это не так. Ты же гном, и гномы — вот твой народ. Разве ты не вернулся, чтобы помочь им?
— Времена меняются. Тогда самое мудрое было вернуться. Теперь самое мудрое — не возвращаться! — Слантер, похоже, не на шутку рассердился. — Почему ты никак не оставишь меня в покое, мальчик? Я и так для тебя уже сделал немало. И я, ей-богу, не чувствую себя обязанным делать что-то еще. В конце концов, не мне же Король Серебряной реки всучил эту волшебную Пыль, чтобы очистить воду!
— И ты очень рад, что не тебе, да? — вспыхнул Джайр, тоже постепенно начиная сердиться. — Хорош, ничего не скажешь: мечешься из стороны в сторону каждые пять минут — то к одним, то к другим, — как только возникнут какие-то трудности! А я-то думал, что ты помог мне там, в Черных Дубах, потому, что сделал выбор! Я думал, тебе не наплевать, что будет со мной! Ну, наверное, я ошибался. А вообще, на что тебе не наплевать, Слантер?
Гном пришел в замешательство.
— На то, выживу я или нет. И будь у тебя мозги, ты бы тоже об этом побеспокоился.
Джайр опешил от возмущения. Он даже приподнялся со стула, опершись обеими руками о стол.
— Выживет он или нет! Ну и как же ты думаешь выжить, когда яд Мордов распространяется по всей Восточной Земле? А потом дальше, на запад. А так и будет! И куда ты тогда побежишь? Или хочешь опять переметнуться — вновь стать гномом и дурачить странников?
Слантер привстал и пихнул долинца обратно на стул.
— Для того, кто ни черта не смыслит в жизни, ты слишком много болтаешь. Вероятно, если бы ты учился сам заботиться о себе, вместо того чтоб искать кого-нибудь, кто будет вечно вытирать тебе нос, ты бы не стал тыкать пальцем в других. А теперь, сделай милость, заткнись!
И Джайр заткнулся. Все равно бесполезно спорить и убеждать: Слантер уже все решил — от него теперь помощи не добьешься. И пора с этим покончить. Может, без гнома ему будет даже и лучше.
Они сердито сверлили друг друга глазами, пока не вернулся Гарет Джакс. Он был один. Даже если Мастер Боя и ощутил напряженную атмосферу за столом, он никак этого не показал.
— Сегодня ты пойдешь на Совет старейшин, — тихо проговорил он, усаживаясь рядом с Джайром. Долинец медленно покачал головой:
— Не знаю… Не знаю, стоит ли это делать. Мастер Боя пронзил его взглядом:
— Выбора у тебя нет.
— А Брин? Алланон?
— О них ничего не известно. Форкер проверил: в Кальхавене их не было. Никто ничего не знает. — Гарет Джакс пристально смотрел на долинца. — Похоже, в этом деле никто тебе не поможет. Придется тебе самому их искать.
Джайр быстро взглянул на Слантера, но тот избегал встречаться с ним глазами.
— Когда мне идти на Совет? — Он повернулся к Джаксу.
Мастер Боя поднялся:
— Сейчас.
Совет старейшин, как всегда, собрался в Ассамблее — необъятном, похожем на пещеру зале в большом квадратном здании, где располагались все правительственные службы Кальхавена. Двенадцать старейшин расселись вдоль длинного стола на небольшом возвышении перед рядами скамей, разделенных проходами. Возвышение это помещалось как раз напротив широких двустворчатых дверей в противоположном конце зала. Именно через эти двери Гарет Джакс провел Джайра и Слантера. В Ассамблее было сумрачно, только на столе у старейшин горели масляные лампы. Все трое дошли до границы желтого света и там остановились. Дворфы, сидящие на скамьях в темном зале, провожали их любопытными взглядами. В воздухе висел дым от курительных трубок, едко пахло табаком.
— Подойдите ближе, — раздался чей-то голос.
Они встали у первого ряда скамей. Джайр беспокойно глядел по сторонам. Здесь были не только дворфы. Справа долинец заметил эльфов, где-то с полдюжины, и далеко слева — примерно столько же людей с границы, из Каллахорна. Прислонившись к дальней стене, сидел Форкер. Его строгое лицо было бесстрастно.
— Добро пожаловать в Кальхавен, — снова прозвучал тот же голос.
Сказавший это поднялся из-за стола старейшин — седобородый дворф с грубоватым обветренным лицом. Глубокие морщины были заметны даже при тусклом свете ламп. Он стоял в самом центре собрания старейшин Совета.
— — Я — Бровок, старейшина и гражданин Кальхавена, первый на этом Совете, — представился дворф и поманил рукой Джайра. — Подойди ближе, долинец.
Джайр сделал два шага и снова остановился, обводя глазами лица старейшин, глядящих на него сверху. Все они были уже пожилыми, но глаза их не походили на глаза стариков: живо и внимательно они изучали долинца.
— Как твое имя? — спросил Бровок.
— Джайр Омсворд. Из Тенистого Дола. Дворф кивнул:
— Что ты хочешь сказать нам, Джайр Омсворд?
Джайр огляделся. Лица собравшихся застыли во внимательном ожидании — лица тех, кого он не знал. Стоит ли открывать им все, что ему известно? Долинец неуверенно поглядел на старейшину.
— Говори свободно, — уверил его Бровок, почувствовав замешательство юноши. — Можешь спокойно довериться тем, кто собрался здесь: все они сражаются против Мордов.
Бровок медленно сел на место и выжидательно посмотрел на Джайра. Долинец еще раз огляделся, поглубже вздохнул и принялся говорить. Он рассказал им все по порядку, начав с того, как Алланон пришел к ним в Тенистый Дол, предупредил о Мордах и, забрав Брин, ушел на восток. Джайр описал свой собственный побег из Дола, свои приключения на плоскогорье и в Черных Дубах; рассказал о встрече с Королем Серебряной реки и обо всем, что тот поведал ему. Весь рассказ занял немало времени. Его слушали очень внимательно, в полной тишине. Джайр никак не мог заставить себя поглядеть на собравшихся: он боялся того, что может увидеть на их лицах. Он с самого начала сосредоточил взгляд на морщинистом лице Бровока и все время, пока говорил, смотрел в его пронзительно-голубые глаза. И дворф тоже пристально глядел на него.
Когда долинец закончил, старейшина медленно подался вперед, опираясь руками о стол. Он так и не отвел взгляда от глаз Джайра.
— Двадцать лет назад мы с Алланоном вместе сражались против полчищ демонов у эльфийского города Арборлона. Это была ужасная битва. Юный Эдайн Элессдил… — он указал рукой на белокурого эльфа, примерно одних лет с Брин, ну, может быть, чуть постарше, — тогда еще и не родился на свет. Его дед, великий Эвентин, был тогда королем эльфов. И тогда же Алланон в последний раз проходил по Четырем Землям. С того времени никто не видел друида, долинец. Он не приходил в Кальхавен. Он не был в Восточной Земле. Что ты на это скажешь?
Джайр покачал головой:
— Я не знаю, почему он не пошел этой дорогой. Я не знаю, каким путем он идет. Но я знаю куда. И с ним — моя сестра. И еще я знаю, что он действительно был здесь, в Восточной Земле. — Он повернулся к Слантеру: — Этот охотник шел за ним от Мельморда до моего дома.
Джайр ждал подтверждения, но Слантер молчал.
— Вот уже двадцать лет никто не видел Алланона, — тихо повторил другой старейшина.
— И никто никогда не говорил с Королем Серебряной реки, — вставил третий.
— Я говорил с ним, — сказал Джайр. — И с ним говорил мой отец. Он помог папе и эльфийской девушке бежать от демонов в Арборлон.
Бровок продолжал внимательно глядеть на долинца.
— Я знал твоего отца, юноша. Он был в Арборлоне и помогал эльфам в их войне против демонов. Ходили слухи, что он — хранитель эльфийских камней, точно как ты говоришь. Но ты сказал, что забрал эльфиниты из дома, а потом отдал их Королю Серебряной реки?