― Тогда брат сказал, что он означает «дарение всевышнему», а за тем на платформе, где на каждом дурацком камне был вырезан этот знак, его и всех остальных мучительно убили.
― Я считаю... нет, я уверен, что они готовят что-то намного более ужасное. Тогда вся платформа вместе с руинами была разрушена, а потому им понадобились новые части.
― Вот теперь всё, ― закончив рассказ на одном дыхании, Малкольм выдохнул и стал наблюдать за реакцией Александры.
До чего же было велико его удивление, когда её маска вечно-холодной леди не только не треснула, но и ему был дан ошеломляющий ответ.
― Я в курсе. Если на этом всё, то ты зря проделал весь этот путь, ― её тон был совершенно обычным, будто не прозвучало ничего важного.
Глава 44
Глава 44.
На секунду Малкольм растерялся, а его лицо не на шутку исказилось.
« Я, конечно, знал, что она тиранша в юбке, любящая держать всё под контролем... Но не до такой же степени!?»
Да, охотник не только недооценил способности мисс Холл, но и всего гвардейского гарнизона, ведь именно они отвечали за самые важные случаи. Нодгард стоял уже тысячи лет и за это время ничто не смогло его потрясти. До этого времени лишь противник уровня бога мог нести серьёзную угрозу для королевского гарнизона, но в этом случае в дело вмешивался Король-Заклинатель, предотвращая катастрофу.
Столица Севера была незыблема, а её стражи несли круглосуточный дозор. Однако, оставалась одна вещь, которую Малкольм не мог понять.
― Если тебе это уже известно, то почему они до сих пор не уничтожены или схвачены? Почему эти ублюдки из Теневого Храма продолжают бродить вокруг, внося ещё больше хаоса на улицы? ― такого он просто не мог принять.
Долгие годы Теневой Храм был ненасытным демоном в его сердце, он даже чуть не сошёл с ума от своей злобы, превращаясь в монстра, жаждущего мести.
Знание того, что эти сумасшедшие всё ещё могут делать что хотят, забирая жизни ни в чём не повинных людей , подобных его брату, а власти до сих пор не сделали ни шагу, чтоб это исправить, было большим ударом.
Малкольм крепко сжал кулаки, смотря на всё такое же ледяное и непроницаемое лицо Александры. Глаза его были широко открыты, а воздух в кабинете почти звенел от напряжения.