Глава 90
Глава 90.
Даже глядя в лицо риску и смерти, мужчина мог чувствовать азарт. Этот «дух авантюризма» загнал не мало народу в безызвестные могилы.
Такие люди неспроста слывут глупцами. Лишь в самом конце своего пути им открывается непреложная истина всех их отчаянных потуг и попыток. Только в момент провала, в крике отчаяния он поймёт насколько был слеп и тщеславен.
Малкольм никогда не причислял себя к этим безумцам, что кормились опасностью. Работа охотника не могла обойтись без грамотного планирования и оценивания рисков.
Он никогда не шёл на дело в слепую. Всегда тщательно собирал и проверял информацию, а уже затем приступал к составлению плана.
Человек, именуемый Малкольмом Мерлином, никогда не надеялся на удачу, и соответственно не брал на себя то, что ему не по плечу.
«Идти куда-то наобум то же самое, что совать руку в пасть зверя, глупо надеясь, что он её не откусит. Жизнь не настолько добра, чтобы позволять этим идиотам жить слишком долго.» - так всегда говорил бывалый авантюрист золотого ранга.
Приключенцы водились ноздря в ноздрю с опасностью. За свою столь долгую карьеру Малкольм повидал не мало людей, кто по собственной глупости бросался в объятья старухи с косой. Таких «храбрецов» и «умельцев» он презирал больше всего.
«Такая изощрённая форма суицида у идиотов, не более. И не важно, что послужило конечной причиной, прорастает всё из-за людского идиотизма...»
Пускай охотник и иначе ценил жизнь, чем другие люди, он был далеко не из тех людей, кто попусту ей разбрасывался.
Ты должен выжить! – лишь эти слова не давали его разуму пойти под откос.
Жить и отомстить! – они заставляли двигаться вперёд, когда последние силы уже были готовы оставить тело.
Конечно жизнь не так проста и неприхотлива. Любой план мог пойти не так, и любая подготовка могла оказаться бесполезной.
Даже Малкольм Мерлин нередко оставался в дураках перед судьбой, и лишь стальная воля не давала ему окончательно сломаться, опустить руки.
Он ненавидел это слово. Судьба.
«Моя жизнь находится только в моих руках! Я сам определяю свои поступки, а не какая-то незримая сила свыше!»
«Кто бы как не старался меня укокошить, только от меня зависит, когда придёт моё время!»
Больше всего он не любил, когда им игрались или помыкали...
Малкольм прошёл через не мало испытаний, что дало ему определённое право на гордость. И такой человек не мог принять бытие простой «игрушки» в чьих-то руках. Будь то люди или боги, он всегда думал, что самолично контролирует свою жизнь. А всех тех, кто пытался доказать обратное, он безжалостно ломал, показывая силу духа и воли.
Так было всегда в прошлом, так продолжалось и до этой самой минуты.
Он был вполне готов принять такой конец, учитывая сколько боли — это может доставить Ану-Эру.
Охотник знал об опасности, он прекрасно понимал, что противник скорее всего ему не по зубам.
Сейчас бывалый авантюрист напоминал собой тех юнцов, кто слепо бросались вперёд, никого не слушая.
В его широко раскрытых глазах горел азарт, а руки чесались от нетерпения.
Слабая ухмылка не показывала ни капли страха, будто его ожидал совсем не бой на смерть, а сладкое мимолётное развлечение.
Всё-таки каждый глубоко в душе был ещё ребёнком, представляющим себя героем. Пускай Малкольм в этом и не признавался, но он всегда смотрел на Короля-Заклинателя со слабой надеждой во взгляде.
И сейчас предстал прекрасный шанс разгореться его героическому духу.