Гордый сын племени никак не мог такого принять. Хоть в клане он и не достиг вершины, хоть зачастую встречал поражения и неудачи, как воин племени Ульбы он всегда верил, что в один прекрасный момент взлетит гораздо выше других, подобно великим предкам.
Заметив чужака, он увидел возможность возвыситься, вернуться со славной победой, наконец-то выделиться среди других. Но подобному не суждено было сбыться.
Сейчас он был будто старик, не способный встать с постели или даже пошевелить пальцем! «Умереть вместе с врагом в яростной битве.» ‒ То, чего желал каждый воин. С таким укоренившимся мышлением лишь одна мысль о позорном проигрыше бросала его в холодный пот.
Он отказывался это принимать! Он хотел бороться! Кричать! Но не мог...
Всецело доверить свою дальнейшую судьбу неожиданно созданному врагу ‒ всё что ему оставалось.
Осознав эту простую истину, он почувствовал себя свободнее, в глубине души надеясь, что его жизнь заберут клинком, а не оставят подыхать от яда, как последнюю падаль.
Глава 24
Глава 24.
Глядя на неподвижное тело белого медведя, Аксея вздохнула с облегчением. Хоть она и не могла считать его сильным противником, контроль за впитываемой им тёмной энергией требовал максимальной сосредоточенности и больших усилий. Небольшая ошибка в контроле яда ‒ и жизнь медведя могла подойди к концу, чего девушка не хотела.
Несмотря на то, что он был первым, кто атаковал, Аксея не злилась и, тем более, не хотела портить отношения с племенем Ульба из-за возможного недопонимания.
Видя состояние распластавшегося на снегу медведя, Морай мог лишь цокнуть языком. Его шкура была определённо прочной, но она не могла сравниться с ним, демоническим клинком. Сейчас он думал:
« Хм, если бы у нас в запасе перед встречей с тем гигантом был хотя бы год, то на его месте вполне мог оказаться Бардук...»
Пока демон представлял возможные будущие достижения Аксеи, он совсем забыл о том, что со времени заточения это был первый раз, когда его использовали в качестве настоящего меча. Будучи сосредоточенным в момент сражения на её движениях, Морай даже не задумывался об этом немного печальном для него факте. Для великого демона, трансформация в чей-то личный меч должна быть вопросом чести и гордости, но он уже встал на этот путь, сам того не замечая...
Между тем, пока Морай вырисовывал в своей голове весьма радужное будущее, медведь всё ещё надеялся почувствовать острие клинка на своей шее. Но, как бы сильно он этого не желал, знакомое чувство не приходило, отчего в душе воина Ульба нарастало беспокойство. Мысли о позорной смерти уже почти заполнили его голову, но неожиданно сознание понемногу стало проясняться.
К нему вернулись зрение, обоняние и осязание. Каждая рана на его теле болезненно заныла, когда из них начали испаряться частицы тьмы, похожие на тяжёлый тёмный пар.
Хоть он и вернул контроль над своим разумом, тело отказывалось пошевелиться хотя бы на дюйм. Медведь не мог встать и продолжить бороться, как подобает воину, и ему лишь оставалось наблюдать за возвышающейся над ним фигурой.
Хотя она и была совсем небольшой, в несколько раз меньше его самого, сейчас она испускала какую-то неведомую доселе ауру силы и покоя. Из-за ее спокойного лица, на котором не отображалось ни ненависти, ни злости, ни даже радости от победы, у медведя сразу пропало всякое желание с ней бороться.
Смотря прямо на своего недавнего противника, а ныне на победителя, в чьих руках была власть над его жизнью, воин Ульба принял суровое выражение морды, и грубо, очевидно желая сохранить остатки гордости, заговорил на общем языке:
‒ И думать не смей, что я стану рассказывать что-нибудь о моём племени. Ты сильнее меня, маленький человек, но в моём племени множество прославленных воинов гораздо сильнее меня, и не надейся что-то получить, ‒ в его тоне звучала праведность и твёрдость, а взгляд говорил о величии его племени.
« Что за дурак...» ‒ подумал Морай, глядя на лежащую на земле тушу, а затем сказал:
‒ Не ты ли только что сказал, как много сильных людей в твоём племени? Интересно, о чём ты ещё собираешься молчать? Может, сколько у вас там воинов? Как много сокровищ? Или еще о какой подобной чуши?