— Не смей. — Тихо прошипела, вливая в голос силу. Его арбалет полыхнул огнем, а к нам уже спешили несколько жрецов, до храма которых мы не дошли совсем немного.
— Этот малыш поражен болезнью. Если тебя не отвести к целителю, ты потеряешь связь с лесом и умрешь. Его никто не остановил, потому что побоялись прикасаться. — Эльфенок растерялся, на глазах появились слезы, глянула на него.
Вот как, он опасен… Но мне ничего он не сможет сделать, а вот убрать это проклятие…
Коснулась его лба, одновременно вырывая из ауры потоки и залечивая ее. Мальчишка упал без сознания, а у жрецов только брови поднялись. Спрятала крылья, протянула ребенка обратно.
— Теперь он обычный эльф-маг, я убрала проклятие. Не волнуйтесь.
Один остроухий поднял брови и его глаза немного засветились, что, наверное, означало его внимание к ауре мальчика, а после он взял его на руки.
— Благодарю, дитя леса! Этот мальчик, из-за своей болезни, был лишен родительской опеки, но я прослежу, чтобы теперь он был как и все. Уфиамианиэль! Твой ребенок абсолютно здоров!
Он так громко позвал эльфийку, что я немного отшатнулась, а эльфийка, не веря своему счастью, подбежала, упала на колени, кланяясь мне в землю, а после взяла ребенка на руки и вернулась в дом. Многие другие эльфы начали нараспев произносить молитвы какому-то своему богу, а я только растерянно огляделась. Подошел эльф мужчина и, став на колени, попросил исцелить его руки, а я начала снимать бинт. Я даже ужаснулась их состоянием — они все были в распухших глубоких укусах, которые уже гнили. Конечно, обмотанные бинтами травы и мазь, которая еще была на руках, тормозила этот процесс, но обратить вспять не могла, недостаточно магии и концентрации самих зелий. Накрыла его руки своими, использовала стихию жизни и спустя десяток секунд он был полностью цел, даже шрамов от укусов не осталось. Опять бухнулся на колени и снял с пояса свой кошель, сорвал с груди цепочку, кивну туда.
— Я понимаю, что этого мало, но больше ничего у меня нет, только мои ульи… Прошу, возьмите в благодарность! Вы ведь даже без обуви!..
— Но я… Хорошо. Вам стоит оставлять в ульях больше меда для зимовки, тогда пчелы не станул вас прогонять.
Пасечник удалился, а жрец заговорил, пока еще кто-то не догадался подойти к нам.
— Посланница Эльхарадеса, как твое имя? Не откажешься ли бы от блага провести время в нашем скромном храме?
— Я Нориантрионна. Не откажусь, мне бы одежды и еды…
— Конечно, конечно! А кто ваш спутник?
Я растерянно глянула на незнакомца, чье имя так и не спросила.
— Эриастоминиэль, охотник. — Он склонил голову.
— Пойдемте в храм, нам стоит поприветствовать святую и ее спутника.
Трапеза была необычайно богатой и проводилась в святой роще, которая, по сути, была продолжением храма. Очень красиво.
Эрит не уходил, наслаждаясь хоть тесной, но чистой комнатой и бесплатной едой, а я просто развлекалась в роще. Довольно часто сюда, за бесплатным исцелением приходили эльфы, а вот когда появились дриады, нимфы и лешие, просящие о помощи, то жрец задумался, а я… Я помогала. А что еще делать?
Несмотря на все мои отрицания, меня продолжали звать святой и посланницей.
Жрецы одели меня в красивое летящее платье без рукавов и с подолом ниже колена.
Все нарушилось в один день, когда в город въехали изящные кареты, запряженные двумя парами лошадей с длинными гривами и хвостами. На площадь города, где меня уже знали, я вышла босая, поскольку до этого гуляла по лесу, вместе с дриадой. Она не только остроухой была, но и зеленоволосой. В косички, заплетенные поверх распущенных волос, были вплетены цветы, а венок тенью прятал ее глаза она была нагая, как и полагает дриадам (Зачем им одежда?), и это шокировало вышедших из кареты эльфов. Дриада, до этого с интересом за ними наблюдающая, скривилась, словно водяной предложил ей роль служанки, но я ее даже поняла отчасти, потому что эльф, коверкая слова до неузнаваемости, криво прокричал: