Невозможно получить всё и сразу. Не тогда, когда тебе восемнадцать и между вами неизбежная пропасть в целое поколение. Не тогда, когда он — ровесник твоего отца, а его собственный ребёнок младше тебя на десять лет. Не тогда, когда ты впервые отчаянно влюблена, а он вдруг решает быть ответственным.
Да это же просто… Самый нелепый курортный роман за всю историю!
Я смело иду за мужчиной в тёмную сырую пещеру. Он подсвечивает путь фонарём, крепко сжимая мою руку.
— Иногда мне кажется, что я не смогу тебя отпустить, — неожиданно шорох наших шагов разрывается глухим шёпотом. — Знаю, что это нечестно и неправильно… Помню все аргументы. Ведь все до единого привёл я сам.
Кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы остановить горячие потоки слёз, что струятся из глаз. Делаю глубокий вдох и безразлично произношу:
— Это всего лишь необременительный курортный роман.
Павел тормозит и поворачивается. Он не светит мне в лицо. И я благодарна ему за это.
Мужчина тянет меня в свои объятия, упирается колючим подбородком в макушку и выдыхает:
— Этим ты утешаешь себя? Мне вот что-то совсем не помогает.
— Мне тоже, — от привкуса соли на губах нежный поцелуй напоминает солёную карамель.
Вроде и сладко, но на любителя.
— Будь храброй, солнце!
— И смелой, — эхом отзываюсь я, вытирая слёзы.
— Курортный роман должен оставить в памяти приятный отпечаток, но притягательность должна рассеяться, как запах моря начнёт вымываться с твоих волос.
Павел с усмешкой щёлкает меня по носу, следом — целует то же место, снова сжимает мою руку.
— Идём, не будем терять время.
Мы не говорим об этом вслух, но прекрасно осознаём, что наше время на исходе. Всё, что у нас есть, — засушливые августовские дни, прерываемые гулом морских ветров ночи, вполне невинные объятия и наполненные нежностью поцелуи.
Мужчина не позволяет зайти дальше, как бы мне этого ни хотелось. Он может найти тысячу и одну причину для отказа, желая мне самого лучшего.
А главное, желая мне весёлой жизни молодой студентки, счастливых отношений с ровесником, которые не будут омрачены моим поспешно принятым решением.
Чтобы я, по его словам, скорее вернулась в колею после отпуска. Чтобы я никогда не пожалела о своём выборе.
Когда я жалею лишь об одном — он упрямо игнорирует моё желание сохранить его в своей памяти навсегда.
Я и так никогда не смогу забыть эту поездку, ведь она исполнила в каком-то исковерканном и переиначенном смысле моё желание. Я нашла свою любовь.
Кто-то скажет — некрасивую, неправильную. Но для меня — самую лучшую и настоящую.
— Разве мы придём этой дорогой к Чаше любви? — задаю я мучающий меня вопрос.
— Непременно, — в ответе мужчины я чувствую улыбку.
— Но я ведь прекрасно помню, что спуск был совсем с другой стороны. Я же пыталась попасть туда, ну тогда, помнишь?
— Ага, — отзывается он. — Прекрасно помню, как ты, моё отважное солнце, сбежала вечером к скалам… До сих оторопь берёт.
— Ну я же извинилась, — улыбаюсь я и напоминаю: — И пообещала, что больше так не буду.
— Ты готова, Машенька? — спрашивает Павел.
«К чему?» — хочу спросить я, но не успеваю задать вопрос. Тоннель в очередной раз резко виляет в сторону, а мне в глаза бьёт яркий солнечный свет. От неожиданности я крепко вцепляюсь в руку мужчины, а он, посмеиваясь и притягивая меня к себе, выводит меня из темноты.
Мы оказываемся прямо на краю Чаши, совершенно с противоположной от других туристов стороне.
— Обратно вернёмся как все, — тихо говорит Павел, притягивая меня к своей груди. — Но я хотел привести тебя именно в это место.
Я внимательно осматриваюсь и понимаю почему: края природного бассейна напоминают по форме сердце, и мы сейчас стоим в самой его вершине, там, где две половины сходятся в общей точке, соединяясь в одну идеальную фигуру.
— Это ты, — шепчу сквозь слёзы, — это должен быть ты… — Я упираюсь лбом в центр его груди, где яростно отбивает свой ритм его сердце, и плачу, продолжая умолять: — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я хочу, чтобы это был ты. Я не хочу разделять этот момент с кем-то, кто не будет тобой…
А он успокаивает меня. Гладит мои руки, спину, волосы. И молчит.
Маленький росток веры проклёвывается в моей душе, и я успокаиваюсь. Позволяю себе расслабиться и не думать, что у нас осталось так мало времени.
Мы проводим время вместе практически до самого заката. Плаваем, ныряем, кормим друг друга виноградом, наслаждаясь теплом и близостью друг друга.
Павел с лёгкой улыбкой слушает мою беспечную болтовню про Лизку и грядущую учёбу, о моих планах и дальше подрабатывать частными занятиями. Смотрит на меня дольше обычного, во взгляде — пугающая меня тоска и дикий голод.
— Я на последний заплыв, — отстраняется от меня мужчина и в один короткий прыжок уходит под воду.
Отплывает так далеко от меня, что я чувствую, как рвётся тонкая связь, возникшая было между нами. Хочется плакать, кричать, биться в истерике. Ну почему, почему он такой упрямый? Разве возраст и всё перечисленное им — это настоящая проблема?
Проблема, на мой взгляд, в том, что мы отказываемся от отношений, даже не попробовав их на вкус. Я верю, что мы справимся, если очень-очень захотим.
Встаю с покрывала, потягиваясь, как сонная кошка, и тут же ныряю в воду, перехватывая синий взгляд. Подплываю к нему, цепляясь за крепкую мужскую шею, и заглядываю в его глаза.
В этих темнеющих омутах целая буря эмоций. Вечный шторм. Желание, граничащее с угрызениями совести. Тщательно подавляемая страсть.
— Пожалуйста, Паш, — шепчу в его губы, — стань моим первым…
— Я не могу, Маш. Не должен. Права такого не имею.
— Если бы я не была невинной, ты бы переспал со мной?
— Неверная постановка вопроса, Маш, — цокает Павел Александрович.
— Что же может быть проще, Павел? — взрываюсь я. — Что мне нужно сделать, чтобы получить одну дурацкую ночь безо всяких предрассудков? Переспать с кем-нибудь? Да запросто!
Я отталкиваюсь от его груди и на всей возможной скорости плыву назад к своим вещам. А он не торопится догонять.
Быть может, проблема кроется в этом?
Не хочу ломать голову, просто хочу убраться подальше от него!
Наплевав на зазевавшихся туристов, скидываю верх от купальника и надеваю сарафан, избавляясь от плавок.
— Маш, ты куда? — кричит мужчина, когда я карабкаюсь вверх по тропе.
— Подальше от вашей совести, Павел Александрович!
Глава 14
Я не успеваю уйти далеко. Несмотря на свой почтенный возраст, которым ловко оперирует Павел Александрович, он догоняет меня даже не запыхавшись.
— И чего ты удумала, солнце? Далеко собралась?
— Я уже ответила! — кричу я. — Если это такая проблема, то мне проще избавиться от неё, чем терпеть всё это!
— Никуда ты не пойдёшь!
— И что же вы сделаете? — с обидой спрашиваю у него.
— Маш… это такая глупость, честное слово… — Павел хватает мою руку и тянет на себя. — Разве тебе недостаточно того, что есть? Маш, разве этого мало?
— Мало, Паш… — я срываюсь на слёзы. — Мне мало…
Он мрачнеет, но я упрямо задираю нос.
— Я отдам её первому встречному, честно. Мне всё равно. Это просто кусок плоти и крови, тонкая плёнка. Она не имеет для меня никакого значения.
— Ты совсем ещё ребёнок, Машенька. Ничего не смыслишь в этой жизни.
— Пусть так, но я могу сама решать, что мне делать, а чего — нет.
Мужчина сжимает челюсть. Не нравится? Что ж, мне тоже много что не нравится, но я же должна смириться!