— Павел Александрович, — шепчу я, наконец начиная что-то различать в темноте, — пятьсот рублей.
— Что? — не понимает мужчина.
— Я плачу вам пятьсот рублей в сутки, — напоминаю ему. — Не припомню, чтобы вы предупреждали, что сюда входит питание.
— Входит, — усмехается он. Руки покидают мои плечи. — Спокойной ночи, Машенька.
— Спокойной ночи, Павел Александрович.
Он стоит напротив. Так близко, что, сделай я малюсенький шаг вперёд, снова врежусь в его тело. Горячее, практически обнажённое. Крепкое и мускулистое, с зубодробительным запахом лосьона после бритья.
— Павел Александрович? — чувствуя, как зашкаливает мой пульс, обрываю тишину между нами.
— Машенька..?
— Приятных вам снов, — еле слышно говорю ему, и он отступает, освобождая проход.
— И тебе приятных сновидений, Машенька.
С бешено колотящимся сердцем я залетаю в комнату и упираюсь спиной в прохладное дерево. Что со мной происходит? Почему в темноте всё кажется таким… невероятным? Почему в темноте кажется, что он… тоже чувствовал это притяжение?..
Слышу скрип паркета, тихий хлопок — он закрыл дверь своей спальни. Больше — ни единого звука во всём доме. Стоял в коридоре и… Почему? Зачем? Что делал? Я не имею ни малейшего представления!
С этими сумбурными мыслями, в растрёпанных чувствах я укладываюсь на постель и не сплю, кажется, до самой зари. Но когда глаза ненадолго слипаются, я неожиданно оказываюсь на краю обрыва.
Горячие мужские руки крепко обнимают меня со спины и тянут на себя. К крепкой мужской груди.
— Ты обещала не подходить так близко к обрыву, Машенька, — говорит мужчина голосом нового знакомого. — А обещания, данные суженному, нужно выполнять…
Просыпаюсь я рассеянной сверх меры. Даже забываю взять в душ свежую одежду. А когда натягиваю на голое тело майку и короткие шорты, боевой комплект подруги, который я решила использовать вместо пижамы, у меня из уха выпадает серёжка и отлетает под ванну.
Я опускаюсь на карачки, шарю рукой в поисках украшения, чуть пячусь назад. Ноги упираются в дверь, и она неожиданно распахивается.
— Кхм, — слышится за спиной. — Доброе утро, Машенька.
Глава 5
Надеясь, что мне послышалось, медленно поворачиваю голову на звук мужского голоса. Нет. Не послышалось. Павел Александрович стоит позади, подпирая угол стены своим могучим плечом, и без малейшего зазрения совести разглядывает мою… кхм… пятую точку.
Медленно переводит взгляд на моё пылающее лицо. В синих глазах штормит море. Тучи набежали, и нет ни единого просветления.
— Всё в порядке, Машенька? — чрезвычайно глухо спрашивает мужчина.
— Да, — шепчу так же приглушённо.
Он подходит ближе и наклоняется.
— Что потеряла?
— С чего это вы взяли, что я что-то потеряла?
— Ну ведь не гимнастикой занимаешься здесь, — ухмыляется он, но взгляд остаётся серьёзным и колючим.
— Серёжку уронила, — сетую я. — Не получается подлезть под ванну и посмотреть, экран мешает.
— Давай я попробую, — заявляет он и устраивает свои ладони поверх моих бёдер, потягивая на себя. Весьма недвусмысленным движением. — А ну-ка двигайся, Машенька.
Он буквально вытягивает меня из ванной в коридор и лишь потом догадывается поставить в вертикальное положение и развернуть к себе лицом, а не… тазовыми костями. Чувствую, как горят мои щёки, и пытаюсь спрятать взгляд.
Павел Александрович склоняет голову ниже, практически к моему лицу и шумно выдыхает горячий воздух прямо мне на грудь.
— Красивая какая у тебя… серёжка, Машенька! Сейчас отыщу в два счёта.
Он огибает меня, присаживается на корточки, лёгким движением руки снимает экран под ванной и через одно короткие мгновение показывает мне серёжку, зажатую между подушечками большого и указательного пальцев.
— Вот и нашлась твоя пропажа, Машенька, — усмехается мне, от чего около его глаз цвета бури скапливаются морщины.
Павел Александрович подходит ко мне и охватывает рукой затылок, ловко вдевает мне в ухо серьгу и щёлкает замочком.
— Спасибо, — шепчу пересохшими губами.
— Пожалуйста, — сухо говорит мужчина и отходит от меня. — Завтрак на столе, Машенька. Я заварил свежий чай.
— Пятьсот рублей, — напоминаю ему. — Это я должна готовить вам завтрак, Павел Александрович! Каждое утро!
— Каждое утро, — эхом отзывается он, — весьма заманчивая перспектива.
За завтраком нам никак не удаётся поймать атмосферу непринуждённости. Мы оба находимся в странном напряжённом состоянии, и от этого напряжения словно и сам воздух вокруг искрит и потрескивает. Всё это… очень необычно. Ещё никогда прежде я не чувствовала себя одновременно напуганной и спокойной, в безопасности и на иголках, комфортно и неудобно. Ни один человек в целом мире не вызывал в моей голове столь противоречивых мыслей.
Мне было приятно находиться рядом с ним и это же меня пугало до чёртиков.
Одно я знала точно — я могу не беспокоиться, вреда он мне не причинит. Только вот что делать с сердцем, сбегающим в пятки, я не знала.
А потому торопливо допиваю горячий чай, пряча от мужчины свой взгляд, и устремляюсь к мойке.
— Я уеду в Симферополь, в клинику, где лежит моя мать, — сообщает Павел Александрович. — Надеюсь, ты хорошо проведёшь время и не найдёшь приключений на свою…
— Не найду, — перебиваю его. — Езжайте с миром, Павел Александрович.
В его глазах плещутся лучики сомнения, но он с грохотом встаёт из-за стола. Подходит ко мне сзади. Мне кажется, что слишком близко, хотя и не касается моего тела.
Я лишь чувствую его дыхание, заблудившееся в волосах, небрежно стянутых на макушке в неплотный узел, и сердце пускается галопом вскачь.
— Машенька, — тихо говорит он мне.
— Павел Александрович..?
— Береги себя, Машенька, не ввязывайся в неприятности.
В его голосе звучит улыбка, и я шмякаю пенную губку в раковину.
— Хорошего вам дня, Павел Александрович! — резко развернувшись на босых пятках, утыкаюсь в его грудь и поднимаю взгляд, утопая в бушующем синем море.
— Спасибо, — серьёзно отвечает мужчина. — И тебе хорошего дня.
Он не торопится уходить. Стоит и смотрит на меня своим пронзительным взглядом, серьёзным, даже сердитым. Словно я — провинившийся ребёнок, которого нужно поставить в угол. И что я ему сделала?
— Я пойду..? — скорее спрашиваю, чем предупреждаю, и он хмуро кивает, пропуская меня.
Когда я выхожу из спальни одетая для пляжа, его уже и след простыл. Это к лучшему. Не знаю, почему, но уверена: мне противопоказанно проводить много времени наедине с ним.
Солнце только-только начинает стремиться ввысь, но уже жарит. Я иду по направлению к центру, через стройные рыночные ряды с разноцветными надувными матрасами и кругами, купальниками, пляжными полотенцами и сумками, фруктовыми лавками, кафе…
— Девушка, не желаете записаться на экскурсию? — спрашивает приятная женщина, и я с любопытством скрываюсь в тени зонтика, рассматривая красочные буклеты.
С полчаса мы обговариваем различные варианты поездок, я выбираю два маршрута: автобусный тур на целый день в сафари-парк послезавтра и джиппинг с каякингом ещё через три дня. Нужно чередовать пляжный отдых с приключениями, тогда от отпуска останутся одни лишь самые лучшие воспоминания!
В бодром расположении духа я устраиваюсь в арендованном шезлонге под навесом, в сухой и душной тени, но хотя бы не под опаляющим солнцем, и читаю книгу в перерывах между купаниями.
Неожиданно мне в голову прилетает удар. От неожиданности я подскакиваю с места и потираю ушибленное место. Ко мне подбегает девушка.