Даже мои мысли звучат голосом Павла Александровича. Громко и реалистично. И я прилагаю все усилия, чтобы открыть глаза.
И в новой вспышке сознания я вижу напряжённый профиль, сурово сдвинутые брови, руки, с силой стискивающие руль.
— Павел Александрович?.. — шепчу я. — А что..? А как..?
— Несносная девчонка! Тебя бы выпороть да в угол поставить! — говорит он устало. — Ты понимаешь, что приди я на пару минут позже, тебя бы просто… Да просто терзали бы всю ночь! Ты понимаешь, что могло произойти?
Я понимаю, да. Я знаю, что взрослые и ответственные девушки не должны так себя вести.
Я отстёгиваю ремень безопасности и доверительно наклоняюсь к мужчине.
— Спасибо, — голова упирается в крепкое, как скала, плечо. — Вы мой герой. Рыцарь. Такой красивый. Просто совершенный. В вас и влюбиться нестрашно…
— Глупышка, — глухо произносит мужчина в мою макушку.
Горячее дыхание опаляет волосы и кожу головы. И мне бы отстраниться, потому что приличные девушки так себя вести не должны, но я лишь ближе придвигаюсь к нему. Чувствую мощный стук его сердца, частое дыхание, скольжу ладонью на живот, прижимаясь изо всех сил к его телу.
Он напряжён. Застывает каменным изваянием.
— Да гори оно всё огнём, — слетает с его губ, касаясь моих волос, и он тянет меня на себя, кутая в своих объятиях.
Он гладит мою спину, руки, колени, и я расслабленно прикрываю глаза. Я в безопасности.
Я раскрываю глаза. Яркий свет, что заливает спальню, режет глаза. Чувствую накатывающую тошноту, головная боль нестерпима настолько, что мне хочется расплакаться. Горло болит от сухости, и я чуть потягиваюсь, чтобы обнаружить ещё какие-нибудь проблемы.
На первый взгляд кажется, что я не чувствую своих ног. Божечки, я же не могла лишиться ног из-за нескольких коктейлей?
С губ срывается полувсхлип-полустон, и тяжесть с ног исчезает.
— Ну и перепугала ты меня, Машенька! — слышу за спиной.
Заглядываю под одеяло, но не обнаруживаю ничего противозаконного. Я в том же платье. Он — в спортивных брюках. С голым торсом. Взгляд упирается в жёсткую поросль тёмных волос, скрывающуюся под резинкой низкосидящих штанов, и невольно скользит ниже.
— Это просто утренняя физиология, — говорит мне Павел Александрович. — Не принимай на свой счёт.
— Ага, — согласно киваю ему, торопливо возвращая одеяло на место.
Мужчина внимательно смотрит на моё покрасневшее лицо.
— Как ты себя чувствуешь?
— Просто ужасно, — пищу в ответ. — А почему я в вашей кровати?
— Потому что тебе было плохо, и я побоялся оставлять тебя одну.
— Спасибо, — смущаюсь я ещё больше. — Вы…
— Я не прекрасный рыцарь, не твой герой, Маш, — перебивает он. — И тебе не стоит в меня влюбляться.
— Что?! — резко вскакиваю я.
Голова идёт кругом, и я вынуждена опереться на кровать. Ну, на тело рядом. И, конечно, этот неловкий жест приходится ровно на его… утреннюю физиологию. Мужчина издаёт какой-то рычащий звук, глухой, гортанный, и я медленно поднимаю на него взгляд, убирая руку.
— Простите меня, Павел Александрович, я случайно. Голова закружилась, вот и… Не специально метилась.
Он ничего не отвечает. Сверлит меня серьёзным взглядом. От синего в нём — только намёк. Тёмные тучи заполонили всю радужную оболочку глаз.
— Маша, Маша, Машенька..! — вздыхает он, поднимаясь с кровати. — Сегодня постельный режим! Никаких приключений. Сейчас принесу тебе лекарство.
Он скрывается за дверью, и я падаю на подушку, вспоминая вчерашний вечер. Пишу Лизке, что жива-здорова. Без лишних подробностей. А там уже входит Павел Александрович с высоким запотевшим бокалом.
— Пей, — кивает он, и я пью.
Не сразу обращаю внимание на вкус. А он… горький, явно алкогольный. Чувствую, что «лекарство» просится назад. Как по волшебству передо мной возникает тазик. И, пока я склоняюсь над ним, крупная ладонь гладит мои волосы, успокаивая.
— Вот так, Машенька! Нужно избавиться от этой гадости. Тебе сразу станет легче.
— Да, я выпила-то всего пару-тройку коктейлей из пива с сиропом! — выпаливаю сквозь слёзы. — Не может же быть мне так плохо от этого?
Мужчина стискивает челюсть:
— Уверен, тебе что-то подлили или подсыпали! Никогда не оставляй свой бокал без присмотра и никогда не позволяй никому покупать тебе выпивку.
— Хорошо, — киваю ему. — И лучше вообще не буду экспериментировать, абсолютно никчёмное дело.
— Вот и умница! Это правильный выбор, — мужчина гладит мою скулу. — Ты отдыхай, Машенька, а мне отъехать нужно… по делам…
— Хорошо, — не уверена, что мне удаётся скрыть разочарование.
Я кое-как выползаю из кровати под вечер. Павла Александровича до сих пор нет, и я думаю, где же он пропадает. Смешно, что меня заботит это. Смешно, что я вообще продолжаю об этом думать.
Я съедаю кусок хлеба и помидор, завариваю свежий чай, принимаю душ. Сижу в кухне до глубокой ночи, но так и не дожидаюсь мужчину.
Когда глаза слипаются, я иду в свою комнатушку и падаю на кровать, моментально засыпая, а просыпаюсь от тяжести руки, сильно сдавившей талию.
— Павел Александрович! — пищу, отодвигаясь в сторону, и мужчина просыпается.
— Чёрт! — рычит он, выскакивая из моей кровати. — Прости, напугал тебя, да?
Я смотрю на ссадины на его руках и закусываю губу.
— Павел Александрович… — шепчу глухо. — Вы где были?
Мужчина хмурится, но не торопится отвечать. Лишь недовольно кривит лицо и глядит на меня пронзительно-синим взглядом.
— Я должен был… — отвечает неожиданно твёрдо, — разобраться. Не принимай на свой счёт.
Я откидываю в сторону одеяло, спускаю на пол ноги. Мужской взгляд скользит от кончиков пальцев до края моих шортиков и обратно. Павел Александрович стоит с непроницаемым выражением лица, лишь его кадык резко дёргается, когда он с шумом сглатывает.
Я подхожу к нему, поднимаюсь на цыпочках и целую его щёку, покрытую колючей щетиной.
— Даже если вы делали это не для меня, всё равно спасибо!
Он аккуратно снимает мою руку со своего плеча, а я вдруг цепляюсь взглядом за циферблат часов.
— Сколько сейчас времени?
Павел Александрович смотрит на свои часы.
— Так половина восьмого, Маш.
— Опоздала! — трясу его руку. — Опоздала! На автобус экскурсионный опоздала!
— Да какая же это проблема, Машенька? — усмехается мужчина. — Догоним мы твой автобус!
Глава 7
Ну что тут можно сказать?
Автобус мы догоняем уже у самого сафари-парка. То ли дело в том, что я проковырялась слишком долго в ванной, то ли в том, что Павел Александрович заставил меня плотно позавтракать. А может и вовсе в том, что он подозрительно медленно ехал по трассе.
— Я слишком мало спал, Машенька, — возразил он на моё недовольство. — Концентрация внимания уже не та, сделай скидку на возраст.
При этом он сыпал рассказами о Крыме, притормаживал в интересных местах и травил анекдоты. А я смеялась и… тонула в его глазах.
Несмотря на извечную серьёзность, тучи рассеялись, и его взгляд снова приобрёл цвет небесной лазури. Несмотря на сведённые брови и пролегающую между ними глубокую морщину, несмотря на сжатые губы, я чувствую, что по непонятным причинам у него вполне хорошее настроение.
— Даже странно, что ты выбрала «Тайган», а не Кояшское озеро, — озираясь по сторонам, бросает Павел Александрович. — Весьма неожиданно…
— Просто последние дни я и сама вся такая неожиданная, — весело говорю ему. — Разве вы ещё не заметили?
— О, я заметил, — он окидывает меня странным взглядом. — Ну не будем терять времени, Машенька. Идём.
Павел Александрович сам покупает нам билеты, предлагает выбрать способ передвижения по территории парка, но я хочу прогуляться пешком, и он соглашается.