На следующий день опять опустился туман, хотя в этот раз он был не таким густым. Норманны выдвинулись в путь рано, но к середине утра переругались.
Наверное, они пошли не в ту сторону и теперь хотели вернуться по своим следам обратно. Вдалеке послышался шум, однообразный звук, словно чье-то дыхание, нет, даже не дыхание, а что-то, что навеяло мысль о море, которое она никогда не видела, — широкое, серое, безжизненное, как пруд, но во много раз больше.
Один из норманнов, крупный мужчина, стянул ее с лошади и достал нож. Он что-то говорил ей, но она не понимала слов. Видимо, он просил прекратить что-то. Да, прекратить.
— Я тут ни при чем, — оправдывалась она.
Она услышала, как где-то далеко, в холмах, разносится вой, словно гудит, разматываясь, спираль. Норманны услышали его тоже. Это был не тот звук, какой она слышала в глубине своего сознания, это был настоящий вой. Кони забеспокоились. Невысокий норманн подошел к своему большому товарищу и удержал руку, сжимающую кинжал.
— Оставь ее, — сказал он.
Они забросили Толу обратно на лошадь, и отряд отправился дальше. Опять вспыхнула ссора. Два норманна настаивали на том, чтобы двигаться в обратную сторону, вниз к долине, а трое — вверх, к холмам. Туман начал сгущаться.
Что-то пробежало мимо них, мелькнуло темное тело, а затем исчезло в тумане. Солдат взмахнул мечом, но рассек только влажный воздух.
Опять раздался вой, но уже позади них. Норманны перекрестились и сели на лошадей. Тола тоже перекрестилась, но солдат покачал головой, не веря в ее молитвы. Они двинулись вверх по крутому склону.
Туман двигался и змеился вокруг них. Она различала в нем тени, очертания и что-то более осязаемое, чем просто тени. Что-то замаячило в тумане, вертикальное, похожее на человеческую фигуру. Норманн спешился и вложил стрелу в лук. Ему понадобилось три попытки, чтобы попасть. Стрела громко ударилась обо что то твердое.
— Камень, — сказала Тола.
— А?
Лучник исчез в тумане, держа лук наготове. Вот он рассмеялся и позвал остальных. Они приблизились, и Тола увидела остатки ворот.
Еще одна тень мелькнула в тумане. Раздался голос, норманн что-то крикнул и взмахнул рукой. Из мрака показались лошади. Еще больше норманнов, намного больше — двадцать, тридцать, и еще больше за ними.
Они выехали вперед, чтобы поприветствовать приезжих восторженными криками.
Бородатый, богато одетый норманн подъехал к ней. У него была улыбка победителя.
— Этот холм, — заговорил он, медленно произнося каждое слово. — У меня здесь магия. — Он ударил себя в грудь. — У той воды. Лед вошел в меня. Заставь ее действовать.
Тола чувствовала его внутреннюю дрожь, которую он старался спрятать от своих солдат, чувствовала его нерешительность.
— Мы должны идти к утесу Блэкбед, — сказала она.
Глава сорок вторая
Вождь
Гилфа бежал, чересчур большие башмаки болтались на ногах. Позади слышался шум боя. «Они схватили девушку, — подумал он, — и, наверное, угрожают ей за то, что Луис убил их товарищей. Их братьев».
Когда волка рядом не стало, руны вернулись, но он боялся взглянуть на них. Гилфа споткнулся и упал. Туман плотно обтекал его, и он подумал, что, возможно, упал бы со скалы, или сбился бы с пути, или угодил бы в болото, если бы бежал быстрее.
Он довольно долго лежал, стараясь уловить какое-либо движение, особенно по направлению к нему. Собака все еще лаяла, но он слышал удаляющийся стук копыт. Кажется, они не стали его догонять, но он не был в этом уверен и поэтому не поднялся с земли.
Гилфа помнил предупреждение богов не пользоваться рунами, но, как всякий посыльный, доставляющий интересную посылку, он не смог удержаться, чтобы не пощупать и не ощутить их в своем сознании. Они вызывали в нем тошноту. В источнике руны звенели и шелестели. А здесь они резко и недовольно кричали, словно лошадь, слишком долго простоявшая в стойле; они терлись друг о друга, как разбухшие ворота о грубый камень, они дышали, как дышат больные, одержимые лихорадкой. От их нетерпеливости по телу бежали мурашки и ему хотелось быть где угодно, но только не здесь, на склоне холма.
Его стошнило непонятно почему — или от съеденной человечины, или от магии внутри него, или от страха, а может, от облегчения. И что сейчас? Какая дорога безопасна? Он подождал еще день, болезненный свет рассветной руны согревал его, но заставлял чувствовать себя больным. Через два дня он услышал шум у входа в пещеру, грохот, словно упал камень, и увидел Луиса, стремглав выбежавшего наружу. Сначала Гилфа решил окликнуть его, но, увидев, что хозяин движется, низко припав к земле, быстрыми неравномерными скачками, ощутил пробежавший по спине холодок. Теперь он боялся всех и вся и проклинал свой страх. Но много смелых уже погибло. А он все еще жив.