— Мне так холодно от этого ветра в спину, — сказал Гилфа.
— Иди передо мной, — предложил Луис. — Я тебя прикрою.
В первую ночь они вошли в лес, ножами выкопали нору, выложили ее валежником, а сверху сделали крышу из ветвей.
— Привяжи его мне на шею, — попросил Луис. Его раненая рука все еще болела, и трудно было завязать ею узел на бечевке.
Мальчик обвязал камень вокруг шеи Луиса.
— Что это такое?
— Оберег от неудач.
— Тогда верни его тому, кто тебе его продал, потому что, по-моему, это фальшивка. Эго так же верно, как то, что мне нравится с тобой идти.
Кремнем и трутом Луиса они высекли огонь. Костер мог их выдать, но это было лучше, чем умереть от холода.
— Так ты норманн, — сказал Гилфа.
— Да. Хотя я долго жил на востоке.
— Отхватил там добычу?
— Я был там не ради добычи.
— Тогда торговал. Хотя где это видано, чтобы торговец взял сталью, а не золотом, когда у него был шанс разбогатеть?
— Я был учеником.
На лице мальчика отразилось смущение.
— Я не понимаю.
— Я учился, был человеком науки. Читал книги.
— И книги приносили тебе заработок?
Луис улыбнулся.
— Нет. Они дали мне возможность быть в обществе великих людей, что для меня стало отравой.
— Но расположение великих людей приносит только радость, — возразил Гилфа.
Луис смотрел на огонь. Он слишком долго жил, чтобы спорить. Когда-то он любил жаркие споры, а теперь предпочитал наблюдать, как заходит солнце и восходит луна; он смотрел, как распускается весенняя зелень и опадает золото осени, как воспринимают это животные — без любопытства.
От костра поднимался дым, но солнце уже почти зашло, и он надеялся, что их не заметят. Луис немного подремал — со спины он замерз, а спереди было жарковато, но он был рад отдохнуть после дневного перехода.
— Что ты будешь делать? — спросил Гилфа.
— Что ты имеешь в виду?
— Есть ли еще мир? Есть ли в нем место для меня?
— Я не учитель, Гилфа. Я иду вперед в поисках смерти. Я спас тебя от минутной опасности. Возможно, нам надо найти место, где тебе ничто не будет угрожать. Я не могу тебе этого обещать. У меня свои дела, которые я должен совершить, точнее, завершить.
— Так зачем ты меня спас?
— Чтобы не видеть ужас в твоих глазах.
— И все? Не ради своей души или своей чести?
— Нет.
— Зачем было тогда спасать меня — чтобы оставить здесь умирать?
— Я не хочу тебя убивать. Не хочу видеть тебя погибшим. Но ты умрешь, и я хочу отвести тебя в такое место, где я этого не увижу.
Гилфа посмотрел на него озадаченно.
— Тогда отправь меня в лес одного.
— Это тебя убьет. Ты можешь идти гуда же, куда и я, и, если найдешь безопасное место, я пожелаю тебе удачи.
— Но ты сказал, что я умру?
— Ты — человек. Теперь или позже ты должен умереть. Время — океан, а мы — щепки на его глади. Какая разница, утонет ли щепка в первой волне или в третьей? Она все равно утонет.
Гилфа показал на странный кривой меч Луиса.
— Тогда возьми это и покончи со своей жизнью, — сказал он. — Сегодня — все равно что завтра, завтра — все равно что через двадцать лет. Если ты веришь тому, что говоришь, утони сейчас, как щепка в волне прилива.
Луис так близко протянул ноги к костру, что его башмаки чуть не загорелись.
— Я бы так и сделал, если бы это было просто.
— Что может быть проще? Перерезаешь себе горло, и через десять мгновений ты мертв.
Луис промолчал. Он помнил, что увидел в Источнике Мимира. Бесконечные жизни, бесконечные возрождения. Одна и та же история, которая разыгрывалась столетиями, а теперь завершилась. Но отголоски ее продолжают звучать сквозь времена — их исполнители мечутся в хаосе существования, не имея ни цели, ни смысла, ни истории — одну лишь агонию взглядов друг на друга, одно лишь знание любви и близости, которые неизбежно уносят время и смерть.
— Тогда ты — лицемер, — заявил Гитлфа. — Ты говоришь, что не ценишь свою жизнь, но это неправда. Почему тогда ты так боишься видеть, как умирает человек?
Гилфа побледнел, явно испугавшись, что сказал лишнее. Луис усомнился в его искренности. Назвать варяга лицемером — даже в шутку — грозило нешуточным знакомством с честностью его меча или топора.
— Прошу прощения, — смущенно произнес Гилфа.
— Если хочешь совета, — сказал Луис, — я бы на твоем месте предложил себя в рабы норманнам. Им принадлежит будущее.
— Ты — норманн, — пробормотал Гилфа.
— Я норманн. Или когда-то был им. Теперь я просто старик, который ищет смерти, — сказал Луис. — В этой стране у меня не будет будущего, не будет земель и скота. Если можешь, иди на юг. Там найди себе хозяев. Там теплее, поля изобильны. Проживешь свои дни в мире и спокойствии.