— Только двое? — уточнила Стилиана.
— Да, на часах.
Тола направила сознание в город. Сколько в нем горя и страдания! — те же мучения, что в деревнях, но сконцентрированные в одном небольшом месте. Впрочем, не все чувствовали себя несчастными. Там были и завоеватели — взволнованные и утомленные. Один воин устал, он явно повидал уже достаточно резни, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь. Другой с радостным возбуждением наблюдал, как поднимается туман и город снова охватывает ужас.
— Внутри гораздо больше, — после паузы добавила Тола.
— Где ворота? — спросила Стилиана.
Тола показала вдоль стены.
— Стражники начеку?
Тола стояла, постукивая по нёбу кончиком языка, словно пытаясь ощутить странный незнакомый аромат.
— Они замерзли, и один хочет сыграть в кости, — ответила Тола. — Другой отказывается, потому что боится, что его надуют.
— Ты читаешь их мысли? — спросил Раннвер.
— Нет. Больше их чувства.
— А я что чувствую?
Это было легко. От него вместе с запахом кислого вина исходил цинизм.
— Не можешь сказать? Ты надежнее меня, я вижу только проблески.
Он хмыкнул.
— Ты мне не веришь? — спросила Тола.
Раннвер опустил глаза.
— Если госпожа доверяет тебе, то не мое дело называть тебя лгуньей.
— Что делать? — спросил Агни. — Спускаться вниз, выдавая их за рабов?
— Ты достаточно хорошо говоришь по-норманнски?
— Нет.
— Что тогда?
Агни посмотрел на стены. Они были неприступны.
— Датчан наверняка впустили внутрь, — едва слышно пробормотал Исамар. — В городе полно норвежцев и их потомков. Открыть ворота города было бы не трудно.
— Возможно, они поднялись вверх по реке, — предположил Раннвер. — Как по мне, так это гораздо проще. Кроме того, под рукой будут корабли для отступления, если запахнет жареным.
— Норманны перебили бы всех в городе. Им не нужны проблемы внутри городских стен, — сказал Агни.
— Откуда ты знаешь? — спросил его Раннвер.
— Что бы ты сделал, если бы кто-то предал тебя врагам?
— Пожалуй, справедливо.
— Я займусь ими, а вы быстро пройдете в ворота. Гам их всего двое, говорите?
— Да, двое, — сказала Тола.
Она снова почувствовала, как на геле замерзает пот.
Агни ковырнул носком ботинка потрескавшуюся землю на стенах. Она тут же рассыпалась. Он отодвинул деревянные балки, укрепляющие стены, и поставил ногу между оревном и стеной. Этого хватило, чтобы подтянуться до торчавшего из стены неровного камня. В этом месте было легче взбираться, и он стал карабкаться вверх. Мгновение — и он уже лежал на стене, так что снизу были видны только его башмаки. Затем они исчезли, и Тола догадалась, что он стал спускаться вниз.
— Слишком легко, — заметил Дири.
— Не так уж легко, когда на тебя льют огонь и бросают камни, — сказал Раннвер.
— Можешь представить себе, чтобы вот так же взбирались на стены Константинополя? Где бы их ни осаждали, воины спокойно ужинали и смотрели на осаду, уверенные, что скоро противнику надоест и он отступит.
— Но это же Римская империя. А тут все давно прогнило.
Стилиана подняла руку, призывая их замолчать.
— Мы здесь погибнем, госпожа, — сказал Исамар.
— Жду этого с нетерпением, — откликнулся Дири. — Хоть немного согреюсь.
— Я думал, для тебя это всего лишь легкая прохлада, — усмехнулся Раннвер.
— Это какая-то коварная, ползучая прохлада, — ответил Дири. — Холод в Хордаланде можно побороть. А этот заползает тебе за спину и нападает сзади.
— Прямо как мы? — усмехнулся Раннвер.
Стилиана щелкнула пальцами и зыркнула на обоих, чтобы они замолчали.
Они стали пробираться вдоль стены к воротам — Дири шел впереди, Раннвер замыкал шествие. Здесь стоял сильный запах гари. Сзади послышались шаги. Тола повернулась. Один из бандитов исчез в тумане. Стилиана снова подняла руку. Все замерли.
Ворота находились уже так близко, что говорить было опасно. Смех. Стук костяшек. Неужели они совсем рядом? Вдруг кто-то сказал пару слов на языке, который напоминал норманнский. Дири шагнул вперед. Послышался звук упавшего с телеги мешка, и Раннвер жестом показал, чтобы они подошли. Дири и Агни оттащили тела норманнов в сторону от ворот, а Исамар и двое оставшихся бандитов тут же напросились на них, срывая с убитых все ценное.