Дири за ее спиной сотрясался от дрожи. Он потерял двух верных друзей, но не подавал виду, что горюет. Она знала образ мыслей воинов-варягов. Его друзья умерли славной смертью, окруженные врагами и убившие многих из них. Если он выживет и расскажет о своих боевых товарищах, это будет отличная история, которая их прославит, — а для варягов это дороже золота. Однако Дири был молчалив. Не от горя, думала она, а от стыда, что он не смог разделить их судьбу.
— У тебя еще будет возможность проявить себя, Дири, — сказала Стилиана.
— Скорее, чем нам хотелось бы, если мы будем оставаться на таком открытом месте, как это, — ответил он. — Норманны мочатся, как и все мужчины; то и дело кто-нибудь выходит — нас могут увидеть.
— Тогда идем внутрь. Следуй за девушкой.
Они поднялись по ступеням — впереди Дири с обнаженным мечом. Она сомневалась, что внутри могут быть воины, да и не собиралась показываться им на глаза. Но Дири нужен был ей для совершения ритуала, и если ему спокойнее с мечом, то так тому и быть.
Внутри церковь была не такой огромной, как величественные соборы Константинополя. Однако тут было очень темно. Присутствие Локи дало ей понять, что время осторожности кончилось. Приговор будет исполнен здесь. Она позволила руне Кеназ выйти вперед, и церковь затопило ярким светом.
Дири едва слышно пробормотал: «Вёльва». Так в его народе называли прорицательниц. Все золото было похищено, но алтарь оставался на месте, и со стен на нее глядели лики святых. Народ Англии называл это строение «великой церковью». Ей оно казалось жалким, приземистым, плохо отделанным зданием — в церкви Святой Софии в Константинополе могло уместиться пять таких. Однако Источник Мимира проявился именно здесь, и камни, устилавшие пол, ясно давали это понять. Они почти дышали под ее ногами, донося до нее мощный гул рождающихся вод источника. Люди возводят строения в его честь, даже ничего не зная о нем, — вокруг проявившихся источников вырастают огромные города, великие цивилизации порождают свои искусства и свою вражду. Однако приближался волк. Пожиратель.
Руна давала озарение, и Стилиана понимала, что девушка там, что она чувствует их приближение. Руна у нее внутри кипела и плевалась. Она была так опасна, эта маленькая саксонка; то, что она несла внутри, обеспечивало ей надежную защиту. Стилиана почувствовала, как притихла ее руна Кеназ, когда раздался рык руны волка.
Убить ее будет нелегко, изгнать ее руну в божественные сферы — еще труднее. Это будет тяжелейшее испытание. Стилиана дотронулась до своей руки. На ней были шрамы многих ритуалов. Учение ее богини-покровительницы, Гекаты, гласило, что ничто не может быть создано без боли. Эта богиня управляла деторождением и магией, смертью и тьмой. Все это имело глубинную связь, сплеталось в узел мучений и боли. Мужчины не владеют магией, потому что их природа не настроена на вечные ритмы страдания и рождения. Создавая что-то, мужчина действует кузнечным молотом, пилой или мечом; он бьет, режет, убивает, чтобы достигнуть результата. Магия действует не так. Она приходит изнутри, как ребенок, — и всегда с болью.
Здесь источник напоминал водоворот, гигантскую воронку по сравнению с маленькими вихрями ее рун. Девушка стояла на ступенях, от ее дыхания пером поднимался пар. Обманывать ее больше не было смысла, пришло время действовать быстро. Она приказала Дири схватить ее, и он поднял девушку одной рукой, словно ребенка.
Девушка так промерзла и испугалась, что даже не сопротивлялась. Ступени вели вниз, в подземную усыпальницу. Внутри стояли шесть каменных саркофагов с замысловатыми узорами из узлов, в свете руны похожими на извивающихся змей. Источник находился под полом. Но ступеней вниз больше не было. Дири положил девушку в угол. Стилиана видела, что она была совсем измучена, и не удивилась, когда девушка тут же свернулась клубком, вжавшись в стену.
Стилиана почувствовала всасывающую силу источника. Его центр находился прямо под плитой между двумя самыми большими саркофагами. Она показала на нее, и Дири воткнул пику в расщелину, чтобы сдвинуть ее. Плита не поддалась.
— Я могу разбить ее, — сказал он. — Но…
Стилиана подняла руку, приказывая ему замолчать. Не было нужды объяснять, какой эффект произведет шум разбиваемой плиты среди безмолвия ночи, полной спящих воинов. Она призвала руну — ту, что била копытом и фыркала, как бык, излучала янтарный свет и издавала запах загона для скота. Она послала ему эту руну — не в него, а над ним, чтобы придать варягу сил.