Была ночь, и ледяная луна, большая и полная, смотрела на него сверху.
— Ты ничего не получил, — сказал кто-то рядом по-норвежски. — Ты ничего не получил. Он дает силу? Можно мне взять его, мой мертвец? Он не принес тебе удачи, но это символ нашего бога, и я хочу взять этот знак себе.
Луис не мог видеть человека, говорившего эти слова, даже не понимал, правда ли то, что он их слышит.
Человек снял камень с его шеи.
Все тело болело, от пальцев на ногах до ладоней, которые не настолько онемели, чтобы не обращать внимания на боль в неестественно вывернутых кистях. Слабый человек, не умеющий переносить боль, исчез, на его место пришел сильный волк. Он вскрикнул от боли, рванулся и скрутился в своих путах, но не смог их снять. А потом тот человек ушел.
Глава двадцать седьмая
Союз рун
— Все хорошо, все хорошо, ты на своем месте. Ты теперь со мной. Ты со мной.
Фрейдис прижимала Стилиану к себе, тихонько покачивая худенькое тело госпожи. Над ними кружились пять рун. Она видела их и чувствовала, что они тоже видят ее. Если бы только Стилиана могла очнуться и воспользоваться ими! Госпожа описала их ей, рассказала об их силе. Одна из них горела во тьме яростным наконечником стрелы. Леди нужно согреть.
— Проснись и призови свою магию, госпожа. Посмотри, здесь есть одна горящая. Я чувствую ее жар. Возьми ее себе, согрейся ее теплом.
Но Стилиана бесчувственно лежала в ее руках. Фрейдис увидела на ее шее черные синяки.
— Что они с тобой сделали? Мне надо было остаться с тобой и убить твоих врагов, когда они приблизились к тебе.
Фрейдис думала, что ее слезы высохли много лет назад, когда были убиты все ее родные, а она ушла с их убийцами. Она была практичной женщиной. Но теперь она снова плакала.
Она посмотрела вверх, на сияющие во тьме руны. Стены туннеля не были для них препятствием. Казалось, они свободно проходят сквозь них и даже берут у них силу. Одна из них оставляла на стене золотые швы своих контуров, настолько похожие на настоящее золото, что в другое время Фрейдис вернулась бы сюда с долотом. Та, что горела подобно огню — наконечник стрелы, — обращала камень стен в темное стекло.
Руна коня была лишь запахом, но таким явным, что он вызывал образ коня в ее голове. Руна-факел освещала проход. Она никогда раньше не видела магические символы Стилианы, хотя госпожа много раз рассказывала ей о них.
— Почему вы не идете к ней? Почему не разбудите ее? — вопрошала она.
Фрейдис повернулась к руне огня и сумела дотянуться до нее во тьме.
Та опустилась ей на руку, точнее, на руку опустился ее образ. Он горел на ладони, словно странный изогнутый меч человека-волка, яркий и теплый.
— Если бы ты могла ее согреть, — сказала Фрейдис. — Она — твоя госпожа. Оживи ее.
Тепло руны огня распространилось шире, и Фрейдис почувствовала, как согревается.
Это было очень приятное ощущение физического тепла, которое принесло с собой образы очага, лагеря, огня, отпугивающего волков и медведей, огня, на котором закипает вода и жарится пища.
Она немного посидела так, покачивая Стилиану. Ей хотелось уйти отсюда, унести свою госпожу из этого мрачного места, но убаюкивающее тепло украло у нее всю волю. Это было тепло постели в морозное утро, тепло объятий любимого.
Стилиана заворочалась.
— Госпожа.
— Фрейдис…
Стилиана обняла ее, прижавшись, как дитя, обнимающее мать в бурю.
— Госпожа, я пыталась оставаться вдали от вас, но меня что- то привело сюда.
— Почему, Фрейдис? Я скучала по тебе. Я думала, ты сбежала, и… бандиты сделали тебя их рабой.
— Я никогда не ушла бы от вас, Леди перекрестков, Леди благословения и изобилия.
Фрейдис повторила несколько слов из молитвы Стилианы своей богине Гекате, затем прочитала молитву той, которую христиане называют Божьей Матерью и Девой Марией, и обратилась к норнам, богиням судьбы, почитаемым северянами.
— Но ты ушла, Беллона-воительница.
Стилиана когда-то говорила, что все женщины имеют божественную сущность и что Фрейдис, пусть она и необычная женщина, не была исключением. Беллона была богиней войны.
— Там произошла ошибка, — глухо произнесла Фрейдис. — В пустынном источнике. Случилось так, что руна вошла в меня.
— Что?
Стилиана перекрестилась, а потом трижды коснулась себя — плечо, плечо, голова Гекаты.