Они слышали, как он пытается затоптать огонь, и этот звук разносился далеко в сыром воздухе. Луис поднял руку и указал на Гилфу.
— Я? — растерялся мальчишка. — Но ведь это ты великий воин.
— Иди, — сказал Луис. — Если возникнут проблемы — беги. Я не могу рисковать, ввязываясь в бой. Это разбудит волка. Пойдешь ты. Давай!
Гилфа кивнул и шагнул в туман так, словно ждал, что еще шаг — и он сорвется вниз с горы.
Луис поежился, Тола подошла к нему, завернула в плащ и обняла.
— Ты умрешь? — спросила она.
— Думаю, да.
Она чувствовала, как дрожит его тело.
— На помощь! Помогите!
Кто-то злобно кричал по-английски.
— Держись от меня подальше! Убирайся или умрешь!
— Если я пущу кому-то кровь… — произнес Луис.
— Я постараюсь.
— Это друг. Мы — друзья! — закричала она.
— Вы мне не друзья!
— Мы не причиним вам зла, мы ищем только кров.
— Здесь нет ничего!
— Он лжет, тут большая пещера! — раздался голос Гилфы. — Идите сюда!
Собака залаяла, и Тола услышала звук покатившихся вниз камней. Гилфа шел к пещере.
Она почувствовала возбуждение Гилфы и одновременно страх находящегося в пещере человека. Больше чем страх. Еще стыд.
Она карабкалась вверх, сквозь туман, ориентируясь по лаю собаки, Луис шел рядом.
Из пещеры дохнуло теплым воздухом, прогорклым, грязным и зловонным, но все это перестало иметь значение, когда она ощутила тепло огня.
Изнутри доносились громкие всхлипывания.
— Что это? — послышался голос Гилфы.
— Не судите меня, — ответил человек. — Мы умирали от голода.
Тола спускалась по насыпи в пещеру. Пещера выдыхала, словно собака, тепло — горячее и зловонное.
Луис тоже спустился. Горел огонь. А рядом — следы кровавого побоища.
Гилфа уже стоял на коленях у огня, пытаясь согреться, он наклонил голову, чтобы не видеть мертвые тела.
Их было три — одно большое и два поменьше. Маленькие тела лежали лицом вниз. С большого тела были срезаны куски мяса. На руках виднелись свежие разрезы. В горшке на огне варилась рука.
— Мы были здесь слишком долго, — сказал мужчина.
Тола узнала его сразу, вспомнив свое первое появление в пещере. Он не похудел.
— Они сказали, что вернутся. В долине не осталось еды. Выбора не было.
— Всех? — спросил Гилфа.
— Ты бы смог съесть мать на глазах у ее детей? Или съесть детей на глазах у матери? Я убил их, когда, они спали. Они ничего не почувствовали.
Он указал на тела. Головы мертвых были повернуты в противоположную от него сторону.
— Какая забота, — угрюмо произнес Гилфа.
— Так что, вы не станете есть?
Тола покачала головой.
— Нужно похоронить их, — сказала она. — Так будет по-христиански.
— Не думаю, что смогу это переварить, — заметил Гилфа.
— Конечно, сможешь. Ты же можешь съесть свинью, лошадь или крысу. Почему же тогда не можешь съесть человека?
— Я голоден, — сказал Гилфа.
— Уж лучше я останусь голодной, — заметила Тола.
— Хорошо. Мне достанется больше. На них еще много мяса, хотя и умирали с голоду, — заметил мужчина.
— Луис, скажи им! — попросила Тола.
Ответа не было. Луис пропал.
Тола вышла из пещеры. Смеркалось, Луис, обхватив голову, сидел на траве.
— В пещере есть для тебя одежда, — сказала она.
— Я замерз.
— Тогда заходи. Там огонь. Я вытащу тела наружу, если тебе тяжело их видеть.
— Хорошо, когда чувствуешь холод, — сказал он. — Волки никогда не мерзнут.
Луна светила сквозь туман, и Тола смотрела вдоль длинной гранитной расщелины в склоне холма, исчезающей в сумраке. Пучки вереска торчали из снега, словно пепел. Казалось, что весь мир сгорел и только это место осталось нетронутым.
— Почему ты сюда пришел?
— Тебя искал, — ответил Луис.
— Чтобы умереть?
— Да.
— Наверное, ты думал, что тут это будет легче. Все, что у меня было, — потеряно. Все мертвы. Ты войдешь в пещеру?
Я уберу тела.
— Не могу смотреть на них.
— Они вселяют в тебя ужас после того, что ты видел в долине?
— Я сам для себя ужас.
— Ты единственный, кого я не боюсь, — сказала она. — Хотя мое тело дрожит, когда я вижу тебя, а ноги хотят бежать, в глубине души я не боюсь тебя.