Она удивилась, когда возник следующий вопрос:
— На что ты надеешься?
Он взглянул озадаченно.
— Слово «надежда» кажется странным. Не знаю. Я жажду собственной смерти. Надеюсь ли я на нее? Не знаю. А ты? Что хочешь ты?
— Не это, — ответила она. — Все, что угодно, только не это. Я могла попасть в Хель. Иногда я думаю, что меня убили тогда с Хэлсом, на том холме, и это часть моего искупления — не знать, что это искупление, думать, что можно спастись, надеяться на лучшее. Мы не можем вернуться в прошлое. Что мне делать, когда я помогу выполнить твое предназначение?
— Не знаю.
Она изучала взглядом его лицо, глаза волка, кожу, гладкую и молодую, его обнаженное тело, побелевшее от холода.
— Не могу без камня. Запах изводит меня, даже здесь. Я должен оставаться на холме, пока вы не отправитесь дальше.
— Позволь мне принести тебе одежду.
— Мне нужен холод.
— И одежда. Она не слишком поможет, но ты будешь выглядеть человеком, возможно, начнешь думать, как человек.
Она скользнула вниз по склону в пещеру. Гилфа улыбался с другой стороны костра, его губы лоснились от жира,
Тола только взяла оставшуюся одежду — пару чулок большого размера, рубашку и тунику. Она разорвала платье женщины, чтобы сделать накидку. Мертвые тела не волновали ее. «Как быстро, — подумала она, — мы смиряемся с неизбежным, как быстро тело мертвого ребенка становится не страшнее, чем зарезанная свинья».
Она вынесла одежду Луису.
— Надень это.
— Она пахнет мясом.
— Мы все пахнем мясом. И, вероятнее всего, ты тоже.
Он натянул чулки, затем надел рубашку и тунику. В конце она дала ему одеяло. Теперь он был похож на других беженцев, спасающихся от нашествия, одетых в старые порванные вещи, вещи, служащие не по назначению. Она тоже так выглядела в своем огромном плаще и мужских бриджах. Казалось, наводнение затопило их жизни, спутав и перевернув все вокруг, а когда вода схлынула, осколки потянуло к оставшимся в живых, словно водоросли к камням.
Внизу, в долине, было слышно дыхание лошади. Затем послышалось дыхание других лошадей, будто кто-то повелевал ими и они своим бормотанием выражали согласие с его словами. Собака протестующе залаяла, разряжая мертвый воздух резкими звуками.
— Нужно идти, — сказала Тола. — Нас быстро найдут в пещере, если у них есть собаки.
— Если у них есть собаки, нас найдут в любом случае. Принеси мой меч, — попросил Луис. — Я попытаюсь воспользоваться им. А вы бегите!
Глава тридцать седьмая
Бег к земле
Кому ты возносишь молитвы? Богам, которых ты видел и которые, ты знаешь, ненавидят тебя? Богу, которого ты никогда не видел и который говорит, что любит тебя?
Луис не молился и даже не осенял себя крестным знамением. Тяжело быть богом или дьяволом, когда некого просить о помощи, кроме себя самого.
Тола и Гилфа карабкались по склону, подальше от дороги. Мужчина, которого они нашли в пещере, пыхтел за ними.
Мир вокруг него, казалось, благоухал волнением, людьми,
— Такой, лошадьми. И вот впереди на них залаяла собака.
Ом услышал голос девушки и почувствовал ее панику.
— Ну же!
Ее дыхание показалось ему таким шумным, словно оно отвечало на вопросительное сопение пса.
— Ты где? — спросила собака.
— Здесь, — выдохнула она.
Он ощущал тяжесть меча. Собака должна умереть, с ней их выследят очень быстро. Животное показалось в тумане шагах в двадцати от него, и он испытал разочарование, увидев, что это не злая бойцовская собака, а вислоухая дворняга, приземистая и забавная. На ее морде была напихана надежда: а вдруг ей дадут кусок мяса.
Он подошел к ней, не поднимая меча, и стал говорить что- то ласковое. Внезапно перед глазами появились серые и зеленые круги, в ноздрях защекотало от запаха крови, в ушах раздался звон. Он лежал на сырой земле, и: его чувства, достаточно обостренные, давали понять, что его сбила с ног лошадь. Запах пота, мокрой кожи стремян и седла витал над ним, смешиваясь с ароматом его боли.
Из тумана появились еще четыре всадника, копыта вспенивали жесткую почву, темный запах коней заполнял его разум.
— Туда, наверх! Все туда!
Норманны показывали в направлении, куда побежала Тола со своими спутниками.
— Куда?
Тола вскрикнула: «Моя лодыжка!»
Луис поднялся, земля под ногами ходила ходуном, словно палуба попавшего в шторм корабля. Всадник, наставив копье, объехал его. Голова Луиса была словно в тумане, в ноздрях клубился запах крови. Стук копыт, будто биение смерти, приказывал ногам бежать, острие копья раскачивалось на сером фоне, как голова тюленя. Он шагнул под него и с силой взмахнул мечом. Последовал глухой удар, и он отлетел в сторону — лошадь снова ударила его. Тело Луиса гудело подобно двери, в которую врезался баран.