— Теперь и ты видел, — сказала она с легкой грустью и вспорхнула в сверкающее небо.
И я вдруг услышал вдалеке песню. Эфирная мелодия сливалась в сладком аромате шелковых трав с плавным шорохом юных осин и скрипом цепких берез. Слов не разобрать, но был уверен — это зов. Саднящая тоска двигалась в музыкальном течении. Летучая, обрядовая.
Я бежал за мерцающим образом, но она удалялась, стремилась в поля, туда, где ждут сестры, где Вихрь разливает разгульное пение, где живет раздолье, где нет понурости. Она растаяла в ветре и музыка стихла. Умолкла, будто все привиделось. Я стоял в поле, окутанный налетным ветром, и вдыхал запах июльской росистой темени.
Конец