Фернандес, ты не вернешься боле...
Мы с винтовками наперевес
врезались и — сбили их с отрога...
Знаю, был бы рад ты, Фернандес,
если б смог подняться хоть немного...
Песня женщины
Растревоженный покой
в нашем доме поселился.
Бой окончен, милый мой,
только ты не возвратился.
Ты ушел в тот горький час,
как тебя ни умоляла.
Сразу в комнате у нас
стало тихо, душно стало.
Только сердце в тишине
билось громко, билось в муке,
руки протянув во тьме,
я твои искала руки...
Фернандес, уже давно
даже слово я «свобода»
ненавижу — ведь оно
повод твоего ухода.
Может быть, ты прав, мой друг?
Может быть, ты прав, мой милый,
но так больно, больно грудь
давит мне с ужасной силой.
Пустота — я с ней теперь
дни и ночи коротаю.
Хлопнула входная дверь.
Не вернешься ты. Я знаю.
Письмо
Мама,
Фернандес убит!
Фернандеса
нет меж нами!
Он в сырой земле
зарыт,
в чистом поле он
лежит
у стены Мадрида,
мама.
Был он добрым, милый мой, —
и его теперь убили...
Только не затихнет бой
у его святой могилы.
Мама, помни, ты одна
будешь знать о скорби этой.
Знаешь, ведь теперь война
и от слез не видно света.
Не ищи в других глазах
утешенья. Нынче только
за слезой на них слеза
выступает скорбью горькой.
Может, умер старший брат,
может, парень самый милый,
может быть, унес снаряд
молодую жизнь в могилу.
Может, многие, как я,
ждут напрасно вести свежей
в этот час, когда земля
близких нам в объятьях держит...
Не кори его, что в бой
он ушел от нас упрямо.
Прав он был. А мы с тобой,
видно, ошибались, мама.
Понял он один из нас
слово истины единой:
лучше умереть сейчас,
чем прожить весь век скотиной.
Хлеба, мама, для себя
на двоих у нас лишь было...
Но для будущих ребят
разве бы его хватило?..
И другое. Это — то,
что понять довольно трудно:
вот дерутся. А за что?
Только ли за хлеб свой скудный?..
В блиндаже погибло сто —
тех, что бомбой завалило.
Я видала это все —
только рассказать не в силах.
Мама, мама! Знала б ты,
как меня дивило это:
будто мир большой мечты:
озарил их новым светом.
Я увидела на миг,
как из вечной тьмы разлуки
к нам, к живущим, в этот мир
из гробов тянулись руки.
Смерть слила их в одного,
смерть их положила рядом.
В их глазах горел огонь,
в их глазах светилась радость.
Поняла я, что и он
должен был пойти на это.
Милый мой в бою сражен...
Милого со мною нету...
Мама, Фернандес убит!
Мама, нет его меж нами!
Фернандес в земле зарыт!
Ты поплачь со мною, мама.
Но молчи перед отцом —
эта скорбь его задушит.
Где-нибудь поплачь тайком,
но потише, да поглуше.
Если ж что-то он чутьем
и поймет, — скажи, родная,
что неплохо мы живем
и ребенка ожидаем...
Ты скажи, что Долорес
все сидит да сказки учит,
что, мол, пишет Фернандес:
внука хочет дед иль внучку?
И еще б писала я,
да боюсь, прибавлю горя.
До свиданья. Дочь твоя
Долорес Мария Гойя.