Славно то, что есть желанья
И подруги наши с нами —
Эти чудные создания,
Что питаются деньгами.
Славно петь, когда внимают,
И смотреть, признайся, славно,
Как они чулки снимают
Очень медленно и плавно.
А как славно газетки читать
Музицировать, а лучше лабать.
Не заморачиваться завтрашним днём —
Да гори оно всё синим огнём!
И с хорошими водиться людьми
В интервале с десяти до семи,
А потом дремать в обнимку с котом
И видеть сны о том, как славно кругом!
Славно!
Мы всё скачем, как гнедые,
Подгоняемые плетью.
А мы ж уже не молодые —
Помним прошлое столетье.
Ухайдокала работа —
Ну, понятно — не двужильный,
Но в перспективе есть суббота —
Позвони мне на мобильный.
Будут рёбрышки бараньи,
Будет пиво разной масти,
И, с орлиным клекотаньем,
Будем воблу рвать на части.
Славно раскатать губу до пола
И болеть за наших снова —
Наслаждение футболом
Даже выше полового.
А как славно, к примеру, лежать,
На домашних беззлобно брюзжать.
Ароматного достать табака
И культурного ваять дурака.
Приобщаться к благородным стихам,
Предаваться благородным грехам.
И опять вставать с больной головой
И острее ощущать, что живой!
Славно!
На Ковчег не приглашают —
Нету мест для голодранцев
Как нам плыть — за нас решают.
Не пойти ли в вольтерьянцы?
И, заламывая руки,
Над судьбой страны рыдая,
Говорить: «Сгубили, суки!»
С понтом дела Чаадаев.
Жаль полно дегенератов,
Портят жизнь всяким вздором.
На таких людей, ребята,
Очень славно класть с прибором!
Славно всё на этом свете!
Да, забыл сказать о главном —
Если папу любят дети
Это, право, очень славно!
Славно!
Случай в Кремле
Догадал же чёрт родиться мне в семье интеллигентов.
Жалость, сострадание впитал я с молоком.
Вы будете смеяться: мне так жалко президента!
Работа-то собачья, и нет сочувствия ни в ком.
А власть? Что власть? Химера! Цена ей — три копейки.
Ведь пашешь, как верблюд, ведь пашешь, как галерный раб.
Ни выйти прогуляться, ни выпить на скамейке,
С мужиками не гульнуть, не говоря про баб.
Торчишь на страже мира, демократии, прогресса,
Теряешь зубы, волосы… И нервы на нуле.
Молчат правозащитники и западная пресса,
А он, как узник совести, сидит в своём Кремле!
Хоть не был никогда я диссидентом,
Хе-хей!
А тут решил: молчать нехорошо!
Я смастерил плакат «Свободу президенту!»
И с ним на площадь Красную пошёл.
И встал.
Встал аккурат напротив Спасской башни.
Хе-хей!
Прекрасный, словно Мартин Лютер Кинг.
Не то, чтоб я дурной, не то, чтоб я бесстрашный,
Но жалко ж человека, мужики!
Страна у нас казённая —
Подходит сразу мент.
И зыркает глазёнками,
И просит документ.
Старания ментовского
Сверх меру у него.
— Я вроде не похож на Ходорковского?
— Ну, мало ли чего!
Тара-ру-рач-тач-тач-комендатура…
Действительно, а мало ли чего!
Берут меня опричники и прямо в Кремль заводят.
Ну, думаю: на дыбу; всё — допрыгался, бунтарь.
Но вроде не в подвал ведут. Ведут в хоромы вроде!
И ахнуть не успел — передо мною государь!
Здорово, — молвит, — удалец! — обнял меня за плечи.
— Ты прав. Непросто быть главой всея моя Руси!
Я тут несу огонь, как Прометей, а все клюют мне печень.
И заступился ты один. Теперь — что хошь, проси.
Хошь, министром будешь, или генералом?
Хе-хей!
Или послом в одной из тёплых стран?
А хочешь, подарю именье за Уралом.
К нему ещё три тыщи душ крестьян?