Твой муж — ГИБэДэДэшник
Ты чиста, словно ангел, ты умна, словно бес,
Красивее, чем новый крутой «Мерседес».
Даже Клаудия Шиффер, в сравненьи с тобой — «Запорожец».
Ты, наверно, особа дворянских кровей,
Ты плывёшь королевской походкой своей,
Сквозь густую толпу под восторженный шёпот прохожих.
Твоя кожа, как бархат, глаза — бирюза,
Твои губы вкуснее черешни.
Всё в тебе хорошо, это факт,
Но твой муж — ГИБэДэДэшник!
И гордился б тобой пресловутый «Playboy»,
Ты блестишь красотою нездешней.
Ты достойна любви — это факт,
Но твой муж — ГИБэДэДэшник!
У него есть фуражка, у него галифе,
Его жезл производит тормозящий эффект,
Он — звезда автострады, он — злой повелитель мигалки.
Он, как хитрый волшебник, своей палкой взмахнёт,
И несёт ему деньги проезжий народ,
Неужели ты любишь его за полосатую палку?
Я пришёл бы к вам в дом, отобрал его жезл,
И влупил этой палкой в лобешник,
Но боюсь, он меня не поймёт
Он же, гад, ГИБэДэДэшник!
Был бы он эМЧээСник, пожарник, лесник,
ЦээРУшник или ФээСБэшник —
Мы нашли бы с ним общий язык.
Но он, блин, ГИБэДэДэшник!
Я по правилам езжу, я пристёгнут ремнём,
Не иду на обгон и не пью за рулём,
Но он штрафует меня, он находит придирки любые.
Он штрафует меня день за днём там и тут,
И, поди, докажи то, что ты не верблюд,
Он штрафует меня лишь за то, что тебя полюбил я.
Я простил бы тебе все былые грехи,
То, что на ночь чеснок вечно ешь ты.
Всё простил бы тебе, но не то,
Что твой муж — ГИБэДэДэшник.
Твой отец — ГИБэДэДэшник,
И твой дед — ГИБэДэДэшник,
И твой кум — ГИБэДэДэшник,
И деверь твой — ГИБэДэДэшник,
И будет сын — ГИБэДэДэшник,
И будет внук — ГИБэДэДэшник,
Да я и сам — ГИБэДэДэшник.
Тевтонская песня
Я читаю «Нойес Дойчланд» десять раз на дню.
Всяко-разные германцы-иностранцы
Задурили, басурмане, голову мою.
Решено: иду на крайность,
Поменять пора ментальность,
Заодно национальность заменю.
Всенародно заявляю, что я немец.
«Хенде хох! Цурюк! Нихт шиссен! Ауфштейн!»
Я совковой жизни скидываю бремя,
Сердце рвется в милый край — Шлезвиг-Гольштейн!
Нужно что нам, злым тевтонам? Утречком пивка,
В магазин иду, как Зигфрид за Граалем.
Да, стране необходима твердая рука.
Продавщице крикнул: «Матка! Бистро курка, млеко, яйка!»
Тут какой-то ветеран мне дал пинка.
Ну-ка, милая, мне шнапсу наливай-ка,
Да бегом давай, доспехи мне зашей!
Мне жена кричит: «Я — чайка, мол, я — чайка!»
«А я Зигфрид!» — отвечаю, — «Нихт ферштейн!»
Вдоль по штрассе вместе с фройляйн выйду погулять.
«Гутен морген, чуваки! Иду вот в кирху.
Нет же, в кирхе не киряют, ловят благодать.
Нам, арийцам важно крайне не вести себя, как швайне —
Это должен каждый бюргер понимать!»
Говорят, что немцы спят, когда напьются,
На фига тогда мне ваша Пруссия!
Если Пруссия — то место, где все прутся,
Так это здесь, где вместе с вами прусь и я!
Вир зинд геборн дас мерхен сделать былью,
Преодолеть ди шпере унд ди вайт.
Вернунфт нам дал стальные флюгельхенде,
А вместо херца — аузенбордмотор!
Телевизор
В голове моей заноза, я сказал бы даже — шиза,
И печаль неясной тенью на чело моё легла.
Лишь один вопрос волнует — кто придумал телевизор?!
А точней — какая сволочь нам его изобрела?
И вот сижу я, чистый зомби, у проклятого экрана.
Если я лишусь хоть на день фильмов или новостей,
У меня начнутся ломки хуже, чем у наркомана.
Дайте дозу! Хоть рекламу, хоть погоду, хоть хоккей!