Вновь зима над милыми местами —
сколько их осталось впереди?
И земля, расшитая крестами, —
белою рубахой на груди.
Сегодня я здесь стою…
Сегодня я здесь стою.
Мне радостно, что я с вами.
Гитару держу свою,
и лица плывут в тумане.
Я с каждым из вас знаком.
Здравствуй, аудитория!
И что б ни случилось потом,
это моя территория.
Это мои друзья,
рыцари наших песен,
отчетливо вижу я
наш круг. Он хоть мал — но тесен.
У каждого жизнь своя,
но в чем-то мы все — как дети,
и это — считаю я —
важнее всего на свете.
Семейное танго
Гротеск
Нас кольцами торжественно венчают,
но лучше ли, скажите, быть вдвоем?
Мы с глупыми, естественно, скучаем.
От умных, извините, устаем.
Как новая на старую минута,
так новый спор похож на старый спор.
И как-то так выходит почему-то,
что нет и дня, свободного от ссор.
Одно лицо мучительно белеет,
другое — все синее и синей.
Ну что ж тут удивляться — тот, кто злее,
тот, значит, тот, конечно, и сильней.
И сонное, тупое равнодушье
несешь привычно, словно бык — ярмо.
И как поверить, что бывает лучше,
когда итог известен все равно.
Потом без удивленья замечаем,
что это спуск, а вовсе не подъем,
мы с умными теперь уже скучаем,
от глупых, как ни странно, отстаем.
И все проблемы, бледные, как тени, —
любить и верить, помнить и жалеть, —
не требуют ни слов, ни обсуждений
и сводятся к проблеме — уцелеть.
Сентиментальная песня
Хочешь —
немного теплой грусти,
немножко страшных сказок
и капельку огня.
Сядем,
слова-лгуны отпустим,
и показные фразы
нас больше не манят.
Где-то
рыдает мокрый ветер,
стучат к кому-то в двери, —
нам хорошо с тобой.
Знаешь —
а счастье есть на свете,
и это счастье — верить,
быть не совсем одной.
Сигаретой опиши колечко…
Сигаретой опиши колечко,
спичкой на снегу поставишь точку.
Что-то, что-то надо поберечь бы,
а не бережем — уж это точно.
Обернется золотою рыбкой,
захочу — шутя поймаю шапкой.
Кажется вначале просто гибкой,
приглядишься — оказалась шаткой.
Э, да что там ждать — скорее в норку!
Отложи до завтра все догадки.
Что ты скажешь — маленькая горка,
а такая трудная повадка!
Сигаретой опиши колечко,
спичкой на снегу поставишь точку.
Что-то, что-то надо поберечь бы,
но не бережем — уж это точно!..
Следы
Следами выбита дорога
длиною в сотни долгих лет.
Следы… следы — о, как их много!
Я в чей-то попадаю след.
Вот сын аптекаря из Бреста.
Вот юный венский музыкант…
Да разве есть такое место,
где спрос на ум и на талант?!
И старый сказочник из Кельна
спешит зачем-то в Амстердам —
всегда оттуда, где нам больно,
всегда — неведомо куда…
Среди домов, пронзивших небо,
где реки золота текут,
где хватит всем питья и хлеба
и где с тобою нас не ждут,
среди подстриженных лужаек
под сенью сонных облаков
один из тысяч попрошаек —
скажи, ты к этому готов?
Но есть еще клочок надежды —
господний сладостный плевок.
Одни крушенья там найдешь ты —
я б тоже плюнул, если б смог.
Здесь речь взрывается картаво,
как и две тыщи лет тому,
и как к воде — цветы и травы,
в нас что-то тянется к нему.
Как и везде, нас здесь не любят.
Мы всем помеха, как везде…
О люди, нашей крови люди!
Ну что поделаешь — мы здесь!
Клочок земли над теплым морем —
скрещенье наций и надежд.
О чем кричим, о чем мы спорим?
Другого не было и нет.
И маскируется под случай
то, что является судьбой:
клочок земли — других не лучше,
но нет других у нас с тобой!
Сон
Колыбельная
Сыну
Ночь опускается, глазки слипаются,
месяц над крышей плывет.
Мама над детской кроваткой склоняется,
руку на лобик кладет —
сон для сыночка зовет.
Видишь, спешит, кувыркаясь и падая,
к нам золотой паучок.
В лапках его многоцветною радугой
легкая нитка течет.
Тронь его пальчиком — он не боится,
послушай неслышимый звон.
Здесь что захочется — то и случится,
и все называется «сон».