Что мне ласковый шепот засады,
Что мне жалобный клекот врага?
Я не жду от тиранов награды,
И не прячу от них пирога.
У меня за малиновой далью,
На далекой лесной стороне,
Спит любимая в маленькой спальне
И во сне говорит обо мне…
Ей не нужны ни ведьмы, ни судьи,
Ей не нужно ни плакать, ни петь,
Между левой и правою грудью
На цепочке у ней моя смерть.
Пусть ехидные дядьки с крюками
Вьются по небу, словно гроза –
Черный брахман с шестью мясниками
Охраняет родные глаза.
Прекращайся немедленно, вьюга,
Возвращайся на небо, труха.
Воскрешай свово друга, подруга,
Не грусти, дорогая соха.
У меня за малиновой далью,
Равнозначная вечной весне,
Спит любимая в маленькой спальне,
И во сне говорит обо мне,
Всегда говорит обо мне.
Великая железнодорожная симфония
Я учился быть ребенком, я искал себе причал,
Я разбил свой лоб в щебенку об начало всех начал.
Ох, нехило быть духовным – в голове одни кресты,
А по свету мчится поезд, и в вагоне едешь ты.
Молодым на небе нудно, да не влезешь, если стар.
По Голгофе бродит Будда и кричит «Аллах Акбар».
Неизвестно, где мне место, раз я в этой стороне,
Машинист и сам не знает, что везет тебя ко мне.
Есть края, где нет печали, есть края, где нет тоски.
Гроб хрустальный со свечами заколочен в три доски,
Да порою серафимы раскричатся по весне.
Машинист и сам не знает, что везет тебя ко мне.
В мире все непостоянно, все истлеет – вот те крест.
Я б любил всю флору-фауну – в сердце нет свободных мест.
Паровоз твой мчит по кругу, рельсы тают как во сне,
Машинист и сам не знает, что везет тебя ко мне.
Гиперборея
Время любви пришло
На каменных кострах
Ветер целует траву семи ветров.
Вернулся в небеса
Путник, одетый в шелк змеиных слов.
Чудовища в ночи
Не властны имена твои назвать.
Прошла пора любви.
Кто здесь твоим любимым должен стать?
Время любви пришло.
Всадник между небом и землей
Тайным царем и скитальцем,
Что скорбен и устал –
Путь свой пройти не пытайся,
Не зная, кем ты стал
В династии зеркал.
Знают они изначально –
Что голос твой хранит;
Но в красках огня и печали
В сияньи черных крыл
От взоров их сокрыт
Всадник между небом и землей.
Птицу тебя окольцует
Их вера, что веры нет;
Но белая дева танцует
С магистром непрожитых лет,
Закованным в лунный свет.
Всадник между небом и землей.
Люди, пришедшие из можжевельника
Ты – конь,
Ты прекрасный конь.
Я был бы рад
Скакать на тебе все дни.
И я почел бы за честь,
Я почел бы за честь,
Но люди, пришедшие из можжевельника,
Велели мне быть, как они;
Быть, как они.
Ты здесь,
Ты виртуально здесь,
Ты Awop-bab-a-lu-bab,
И я рад, что ты здесь.
Все тает, как лед.
Все тает, как лед.
Но в самом сердце моих сердец
Ты вышит звериной иглой
На шелке небес.
Ты храм –
Первый и последний храм.
И я молюсь в тебе век,
И я молюсь в тебе час.
Я мог бы быть слеп,
Я мог бы быть слеп,
Но боги, пришедшие с нижнего неба,
Велели мне не закрывать
Моих глаз.
Ангел дождя
Б. Гребенщиков, А. Гуницкий
Я знаю места,
Где в тени золотой
Бредут янычары посмертной тропой;
Где дом покорен,
Где соленый забор,
Где проповедь вишням
Читает прибор.
Я знаю места,
Где цветет концентрат, –
Последний изгнанник,
Не ждущий заплат;
Где роза в слезах,
А калган – в серебре;
Где пляшут налджорпы
На заднем дворе…
Ежели в доме расцвел камыш –
Значит, в доме разлом;
А ежели череп прогрызла мышь –
Время забыть о былом.
Может быть, в наших сердцах
Пляшут зайчики,
Может быть – воют волки;
А может быть, ангел дождя трубит.
Время снимать потолки.
Апокриф
В пурпурных снегах
Потерян наш след;
Мы уйдем за дождем,
Разбив зеркала.
Наш город лежит
На краю тишины;
Полночь, наш друг,
Укажет нам путь;